Мой револьвер быстр

Если через некоторое время появится нужда в деньгах, вы ведь сообщите мне?

— Вот я готовлю себе уход из этой жизни, воздвигая памятник, разбрасывая тысячи, а эта девушка умирает так, будто никогда и не жила…

Понимаете, я знаю, что такое одиночество, у моих умерших близких нет даже могильной плиты… Моя жена была страстной спортсменкой. Она любила море, любила слишком сильно. Во время одного из плаваний на яхте, на которой вообще нельзя было выходить из спокойных вод, ее смыло за борт. Мой единственный сын погиб на войне. Его дочь была самым дорогим мне существом. Как и моя жена, она тоже обожала море. И оно забрало ее к себе в шторм на Багамах. Теперь, может быть, вам понятно, почему я построил себе такой мемориал… Потому что над прахом моих родных нет даже камня, за исключением, возможно, креста над могилой сына где-то во Франции. И я не хочу, чтобы были люди, разделяющие мою ношу, люди, у которых не осталось никого, совсем никого. Я рад, что есть вы, Майк, и подобные вам.

Моя вера в доброту человека была крайне слаба. Думалось мне, что людей волнуют только деньги. Теперь я вижу, что ошибался.

Я кивнул, выпустив в потолок струю дыма.

— Деньги значат немало, мистер Берин, но иногда на душе становится так тяжело, что деньги просто забываются…

Мой клиент встал и отвесил мне старомодный поклон.

— Если натолкнетесь на что-нибудь интересное, звоните. А вообще меня больше интересуют результаты, а не сам процесс.

— Ясно. Да, между прочим, Финней Ласт все еще с вами?

Его глаза сверкнули, лицо скривилось в усмешке.

— К счастью, нет. Он просто-напросто испугался — сбежал. До свиданья, Майк.

Я проводил его до двери, и мы пожали друг другу руки. Мистер Берин поклонился Вельде и вышел. Она подождала, пока закрылась дверь, и заметила:

— Очень милый старичок. Он мне нравится.

— Мне тоже, крошка. В наше время таких больше не делают.

— И он принес деньги. Мы снова в деле?

Я взглянул на селектор. Тумблер был наверху, и Вельда слышала весь наш разговор. Я рассержено нахмурился, как подобает настоящему начальнику, но ее это ни капли не смутило. Тогда я сел на стол и потянулся за телефоном. Трубку взял Пат.

— Предлагаю выпить кофе. Надо поговорить.

— О том, что должна знать полиция, и не должна знать широкая публика. Или лучше мне все выяснять самому?

— Предпочитаю, чтобы ты был моим должником. Встретимся у Муни. Идет?

— Отлично, — сказал я и повесил трубку.

Пат уже сидел за столиком и потягивал кофе. Я выдвинул стул и сел рядом. У меня не было лишнего времени, как только официант принес мне кофе и пирожные, я перешел к делу.

— Как у нас с системой «девушки по вызову»?

Чашка остановилась на полпути к его рту.

— Черт побери, вот так вопросик…

— Пат, есть вещи, которые происходят независимо от нетерпимости граждан и силы полиции.