Мои порочные отчимы (СИ)

Господи! Ну за что мне всё это?!

Сэм

Кто там говорит, что тягать железо в качалке помогает снять напряжение? И член уронить?

Может, кому-то и помогает! Но не нам с Динаром точно!

И не тогда, когда мы знаем, что по дому ходит возбужденная молодая самочка, которую можно нагнуть, и…

Нет, нагнуть как раз нельзя пока. Слишком мало времени прошло. Мы только этой ночью сделали ее женщиной. Оба в ней побывали своими немаленькими агрегатами. И если мы и дальше хотим делать с ней это – надо дать ей возможность немного прийти в себя.

Дин тягает штангу, дышит тяжело.

- Твою ж… - чуть не роняет снаряд, плавно опускает его. – кабздец.

Усмехается, глядя на меня. Я на гимнастической скамейке, пресс качаю.

- Тебе тоже мешает?

- Мешает. – член мешает, млять, потому что стоит колом. И у Дина тоже.

- Знаешь, что меня утешает?

Что тут может утешить? Качаю головой.

- У нее тоже стоит на нас! Ну, ты понял!

Я понял, да! Мы с Дином оба знаем, что наша Лана сейчас сидит в столовой, а между ног у нее Ниагарский водопад. С удовольствием мы попробовал, вылизал эти сладкие потоки ее желания. Интересно, как она все это терпит? Или… не терпит?

- Ты не думаешь, что она опять схватится за вибратор? – член дергается, когда я представляю как она там сама себя! Только не это, твою ж мать! Не хочу, чтобы она, без нас…

- Я все игрушки спрятал, не найдет. И вообще… ей полезно немного пострадать.

- Думаешь?

- Ага…

- Как бы нам самим от таких страданий не получить проблем на свои яйца. Как там в рекламе? Простатит, аденома, операция?

- Типун тебе на одно место! – Дин переходит к тренажеру, меняет блины у штанги, собираясь приседать с весом.

- Ладно… будем надеяться, что она не взорвется раньше времени. А вообще брат, нам охренеть как повезло, ты оценил?

- Оценил.

- Что ты оценил, Дин? – нежный голосок нашей малышки застает врасплох.

Офигеть! Она в длинной белой майке, кажется, моей. Майка сидит на ней как платье, но грудь почти вся наружу, и сосочки торчком.

- Ты что-то забыла тут, Лана? – удивляюсь неприветливости Дина, но опускаю взгляд на его пах и понимаю, почему он так зол.

- Решила тоже немного размяться. Давно не занималась. Хоть чуть-чуть потянусь, можно ведь? – моргает с самым невинным видом.

Она не ждет разрешения, берет коврик, раскладывает его и… раскладывается сама, буквально!

То есть она сразу ложится и задирает ногу, доставая коленкой до своих губ.

Твою ж мать. Охренеть!

Я стою с боку, и вижу только ножки, широко раскрытые. А вот Дин стоит прямо перед ней. Он видит все.

По тому, как меняется выражение его лица я понимаю, что вид охренительно прекрасный.

- Ты… - голос у него становится хриплым, сиплым… - ты не размялась, Лана… Можешь… хм… получить… травму…

О, да! Она точно может получить! Травму! Когда в ней «вот прям щаз» окажется член моего лучшего друга.