Утоли мои печали

– И что именно ты производишь? Ну то, что ткани, это понятно, какие, я имею в виду? – любопытствовал необычайно Вершинин, всегда оставаясь в первую очередь исследователем.

– Разные. Вот смотри, – подошла она к большому станку и вытянула с вала, расположенного внизу станка, кусок накрученной на него уже сотканной ткани, – сейчас я работаю над интересным полотном по специальному заказу с определенным рисунком, нарочито грубое переплетение шерсти и льна, для театральных костюмов. Очень интересная работа, мне нравится. А вот это, – она вернулась к столу и взяла с него тонкую ткань нежно-кремового цвета, – это шелк, – и протянула Григорию. – Кстати, – вдруг вспомнила Марьяна, – ты же инженер великий! Посмотри, может, разберешься. У меня на малом станке стала проскакивать педаль, не переставляя бердо. Не все время, а так нет-нет и не срабатывает. Надо бы мастера вызывать, да это такая морока надолго. В общем и целом я в устройстве своих средств производства разбираюсь и могу, если надо, кое-что починить, но только самое элементарное. А тут не знаю, что бы это могло быть, а ковыряться наугад не хочу.

– Ну, показывай свою шайтан-машину! – улыбнулся ей Григорий.

И чуть ли не потер руки от удовольствия, первым порывом которого было естественное желание посмотреть устройство агрегатов поподробней – ну, вот натура такова, что мимо любого механизма мы не проходим – стопоримся и разбираемся, что за «штучка» и как работает.

Они оба опустились на коленки и засунули головы под станок.

– Вот видишь, – показывала она, тыкая пальчиком, – вот эта педаль западает.

– Инструмент есть? – спросил Григорий и уточнил: – Хотя бы отвертка?

– Есть! – радостно сообщила Марьяна и торопливо выбралась из-под станка.

В общем и целом Вершинин практически сразу понял суть проблемы, осталось раскрутить и достать испорченную деталь. А пока он ждал инструмент, успел осмотреть и понять принцип работы довольно примитивного механизма станка, полностью удовлетворив свой познавательный интерес.

– Вот! – довольно быстро вернулась Марьяна и положила рядом с ним на пол ящичек с набором инструментов.

Григорий неторопливо, без суеты, принялся снимать педаль и по ходу, из-под станка, вести почти светскую беседу:

– Я так понимаю, это твои работы висят в усадьбе?

– Да, Глафире Сергеевне очень понравилось, когда она у меня увидела, ей захотелось что-то такое же иметь, вот я и сделала для нее.

– Очень круто, – дал характеристику Вершинин. – Впечатляет всерьез. Классно. По-настоящему классно. Произведение искусства.