Мои палачи

Это не стыдно. А писать мне, караулить, и давить на эту фантазию - очень подло. Я не выдержала. И сдалась. Я про рояль.

Делаю паузу и жду его комментарий. Он молчит, упирается взглядом в дорогу.

- И я никому не скажу, - завершаю речь. - Это не только нас троих касается. И подходить ко мне больше не смей. Ни ты, ни он.

Выдыхаю. Убедительно сказала, да.

Он поворачивает голову. Свободной рукой хватает меня за воротник и притягивает к себе, легко, одним махом, сам подаётся ближе, и я понимаю, что ни капли не убедительна была, когда его губы оказываются в миллиметрах от моих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 39

Он собирается целоваться.

Даже дыхание задержал, между нашими губами кусочек воздуха, больше ничего нет и, кажется, что мы очень долго так близко сидим, но на самом деле это каких-то пара секунд, один щелчок скребущих по стеклу дворников.

Сердце выпрыгивает и стучит в ушах, хватаюсь за дверную ручку и отклоняюсь.

- Я же тебе сказала не лезь!

- Да не могу я, Юля!

- Не трогай!

Он тянет меня ближе, царапаюсь и вырываю из его пальцев свитер, поднимаю колено и пинаю его, забиваюсь в угол, вплотную к двери.

- Мы врежемся, Алан, смотри на дорогу, - в урагане движений не замечаю, что давлю на ручку и всем телом наваливаюсь на дверь.

Под плечом не оказывается опоры. Рука, вместе с открывшейся дверью, тянется на улицу и я, спиной вниз, выпадаю в дождь.

Мы едем, и меня закручивает встречный поток сильного ветра, вперемешку с ливнем. Неловко повиснув над землей, волосы полощу в лужах, и задыхаюсь от холода, шибанувшего в нос. Из глаз выбивает слёзы, рукой загребаю воздух, не найду опоры, и липкий ужас продирает до костей.

- Юля!

Меня цепляют за свитер и горловина врезается в шею. Грубо дергают, и я, стукнув лбом крышу, влетаю в салон и падаю на Алана.

- Цела?

Он выкручивает руль, и меня на его плече подбрасывает. Шмыгаю носом и обеими руками сжимаю его руку, сильную, теплую, в трясучке почти не ощущаю тело.

- Больно лоб? - он съезжает на обочину и глушит авто. Обнимает, прижимает к груди и долго, с душой матерится. Спохватившись, хрипло требует. - Всё, Юль. Успокойся. Слышишь?

Вжимаюсь щекой в его грудь и не шевелюсь, я и не реву и не кричу, просто испугалась и мне где-то внутри очень холодно. Это он, а не я, сыпит маты и стучит ногой по коврику, и я завороженно слежу за нервной пляской его колена.

Он обнимает крепче. Целует мою макушку, осторожно ощупывает лоб.

- Шишка будет. Большая. Болит?

- Да.

- А голова кружится? В больницу надо.

- Не надо.

- Ты из машины готова выпрыгнуть, лишь бы не со мной?

- Дверь случайно открылась.

- Я не хочу тебя заставлять.

- А что ты делаешь?

- Я не знаю.

От его тела идёт жар.