Мои палачи

- Зачем?

- Что ты ""зачемкаешь""? Подругам хочу позвонить.

- Потом позвонишь. Из больницы я тебя забрал с условием постельного режима. Тебе нужен отдых.

- Да. Но я же могу...

- Не можешь. Всё. Иди переодевайся и мой руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Очень плохо палачам по ночам, если снятся палачи палачам

Моя смерть, как у Кощея - в игле.

Которой истыкали ее вены после того, как мы втроём развлеклись на рояле.

Она же хрупкая, аж просвечивает, куда ей двух мужиков.

Двух долб*ёбов.

Доигрались, пускаем титры и врубаем реквием.

Если бы чувство вины могло убивать - сегодня бы закатили знатную пирушку на моих поминках.

Кажется, на третий день принято поминать, так я в ночь на воскресенье умер, пока не официально, снаружи-то вроде как жив.

Даже ходить могу.

Во двор вот пришёл.

На лавочке сижу.

Подняться на их этаж - уровень повышенной сложности."

"Стряхиваю пепел, вдыхаю дым. Разбитые губы все ещё саднит, четко Артур приложился.

Я и не уклонялся.

Сам бы себе навалял, если бы битьё моего черепа об стену запускало время назад, или вид размазанных по штукатурке мозгов рядом с фреской ночного города гарантировал мне прощение.

В любовь, как в большую бочку меда, кто-то подсунул ложку дёгтя, и этот дёготь - страсть - смоляная тягучая горячая пакостная дрянь.

Мне надо в пожизненный бан или карантин, ведь ее во мне ни на грамм не убавилось, привет всем, я пироман, кайфую от огня, люблю огонь, сгораю в огне, передайте Юле, что я безумно хочу ее отжарить.

Онанировать вспоминая, как она кончает - моя болезнь, мои одержимые ночи. Ночью не все кошки серы, вопреки поговорке - моя кошка особенная. Моя кошка самая красивая.

Моя зажигалка.

Упала под лавку.

Наклоняюсь поднять, и слышу писк домофона.

Звук шагов стихает на крыльце, ещё не взглянув понимаю, что выперся Артур.

Дверь не закрывается тихим хлопком, она с лязгом брякает, значит, он по ней долбанул. И значит, он психует от моего присутствия у него во дворе.

- Ты за добавкой? - он спускается с крыльца и показательно закатывает рукава джемпера.

- Почти. За Юлей, - встаю и отступаю на шаг, нужен маневр сгруппироваться, если с любезностями закончено. Разрешать навешать мне люлей второй раз я не планировал.

- Юля уехала.

- Куда?

- На море. Бархатный сезон.

- Как ей позвонить?

- Для чего тебе звонить моей жене?

- Да ладно, - шагаю ещё немного назад, увеличивая расстояние, которое он настойчиво сокращает. - Остановись. Оба знаем, что я сильнее. И я, как в тот раз, - шоркаю себе по губе, - терпеть не буду. Две секунды, Артур. И ты под лавкой.

- А мне плевать, что ты сильнее, - он подходит.

Смотрим друг другу в глаза, и вижу - действительно, плевать. Бесконтрольная злость штурмует зрачки.