Мои палачи

Не сразу понимаю, что он заговорил, он так и не повернулся, но рада даже этому.

- Что? - переспрашиваю, и голос подводит, я сиплю.

- Голодный обморок. Врач сказал. Потому, что ты ничего не ешь.

Он молчит. Добавляет:

- Да. У меня свое мнение на этот счёт. Знаешь, что я думаю?

- Что?

- Что мою жену затрахали до потери сознания, - он оборачивается. - Я прав?

Ждала чего-то подобного, но все равно вздрагиваю, и на глаза набегают слёзы, да, правы и врач, и Артур, я в последнюю неделю перестала есть и меня затрахали, в прямом смысле.

Он отходит к дивану. Садится. Смотрит в беззвучно работающий телик:

- Мне надо кое-что прояснить. Просто отвечай, Юля. Они тебя держали.

С запозданием соображаю, что это вопрос, киваю, он не смотрит, вынужденно отвечаю:

- Да.

- Если бы они тебя не держали - ты бы ушла.

- Да.

- Но тебя не насиловали.

- Нет.

- Вы занимались сексом.

- Да.

- Тебе понравилось.

Морщусь, сминаю в кулаке край одеяла. Для чего ему грязные подробности, облекать в слова, тащить в разговоры то, что нам обоим неприятно.

- Тебе понравилось, - повторяет он.

- Чего ты от меня хочешь? - приподнимаюсь на подушке. - Нам сразу после той субботы. Нужно было разойтись.

- Чтобы они тебя за моей спиной продолжали трахать. Нет. На развод не рассчитывай.

- То есть как это?

- Так это, - передразнивает он.

- Слушай, - от холода трясёт, повыше натягиваю одеяло. Собираюсь с мыслями и перечисляю. - Мы вместе всего год, детей у нас нет. Если мы расстанемся, ты встретишь...

- Заткнись, - обрывает он. Резко встаёт, идёт к моей кровати, и чем ближе, тем он крупнее, я полулёжа, в проводах, так обострённо ощущаю свою беспомощность, мне против него никуда, точно. Он останавливается, наклоняется к моему лицу. Серые глаза пустые, как в ту субботу в кабинете, где началась его шутка. Он со скукой объясняет мне, будто уставший учитель тупому ребенку одно и то же. - Никого я не встречу. Я тебя выбрал. Ты шлюха. Наплевать. Выбор мой, и шлюха тоже моя. И если сейчас, кто-то из них, хоть на метр к тебе подойдёт - я очень расстроюсь. Синяками никто не отделается. Я вас троих предупредил, да?

Смотрю на него, запрокинув голову, и я совсем не в курсе, кому нельзя ко мне подходить, но в первую очередь волнует даже не это, а его диктаторские замашки.

- Ты мне сам никогда не изменял, да, Артур?

- Не изменял.

- А проститутки в сауне не считаются.

- А проститутки не считаются. Они просто отсасывают.

- А-а. Ну тогда если я кому-то просто отсасывала...- вижу, как меняется его взгляд, мелькнувшую в зрачках стальную молнию и вскидываю руки, уверена - он щас меня ударит.

Он хватает мое запястье. Отводит ладонь от лица. Кивает на капельницу. Спокойно заканчивает:

- Мы друг друга услышали. Игла выскочила, Юль. Я за врачом.