Мои палачи

- Юль, все в сборе, - кто-то сообщает, и мне кажется, я грохнусь в обморок.

Вырываюсь и ору, плевать на свадьбу и кто что решит, застукав, как два мужика лапают меня в темном углу.

- Тише, кис, чего кричишь, - теплая ладонь накрывает губы, почти не различаю в пелене две фигуры, вместо головы у меня гранит и пророчество некроложной тематики:

Очнитесь, вы трое сейчас стоите на краю ямы.

- Юля, - на мне поправляют одежду, что-то говорят, а я так четко представляю этот обрыв, в который толкает нездоровое влечение, зачем они, вообще, ко мне лезут, неужели они не понимают, что так нельзя.

- Вы что тут делаете? - от громкого знакомого голоса прихожу в себя, проморгавшись различаю блестящее платье и саму Леру, остановившуюся в арке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 25

Меня все ещё держат сзади за бедра, и запястья тоже держат, но я не дёргаюсь и со стороны это выглядит паршиво, хуже только сфоткаться на агитку, призывающую к жаркому сексу: ""Я Юлия Морозова, эти два члена были во мне, и было здорово"".

Заяц оглядывается на Леру и заметив ее, сильнее сжимает мои руки.

- Нормально, Юль, - она подходит ближе и щурится поверх моей головы. От увиденного, похоже, оступается на каблуках. - Не поняла.

А ведь питбуль маску снимал, шея горит от его поцелуев, оборачиваюсь к нему, но он по-хамски толкает меня вперёд, носом врезаюсь в грудь второго мужчины и пошатываюсь, запинаюсь, и едва не падаю."

"- Подожди, - ногами ищу пол, но меня, неудобно взяв за локти, тащат вперёд, за широкой грудью уже и Леру не вижу, мне опять не дают разобраться. - Больно, поставь меня.

Он сворачивает в зал, закрывает широкие двери, и не остаётся даже слабого света коридора.

Это малое помещение со сценой для музыкантов, выключатели возле стойки. Наощупь пробираюсь туда, и тут меня цапают за платье.

- Ты серьезно? - бросаю через плечо. - Я же спрошу у Леры, с кем она там стоит. Друга твоего она прямо щас видит. Кончен бал, - в темноте шарю рукой и натыкаюсь на маску, задираю пластик ему на голову, пальцами скольжу по виску. - Давай свет включу.

Он сгребает меня за талию, налетаю на твердый торс. Дыхание срывается, мну в кулаке рубашку у его горла и тяну, большая, сухая ладонь накрывает мою руку, гладит ободок кольца.

- Ты слышишь меня?

Он не отвечает, чем доводит меня до тихого бешенства, тот, первый, хотя бы болтать любит, а этот замер статуей, которой отрезали язык и мрачно строит дьявольские планы, например, убрать свидетелей, меня и Леру, и я в этом затишье уже представляю, что под маской у него обожжённое лицо, а он кровожадный маньяк.

- Не знаю, - наконец шепчет он в самое ухо, притягивая меня к себе.