Мои

До сих пор подушечки пальцев покалывает тем самым первым, фантомным касанием. И удовольствием, прострелившим по нервным окончаниям.

Она спала, маленькая, испуганная. Беспомощная. В моем доме. В моем кресле.

И я мог с ней все, что угодно, сделать в тот момент.

И один бог знает, как мне было трудно сдержаться!

Я, забыв про все на свете, гладил и гладил ее шею, наслаждаясь нежностью, какой-то невинной совершенно прозрачностью и отзывчивостью. Мне казалось, что от моих касаний даже кровь стала быстрее бежать под этой хрустальной белизной.

Смотрел на свои пальцы, такие темные, на контрасте с беззащитной светлой кожей. Словно захватчик, разбойник, в любой момент готовый смять эту хрупкость. Подчинить. Так легко было перехватить тонкую шею, чуть сжать, давая почувствовать, кто тут хозяин. Кому тут все принадлежит.

Девчонка, словно ощутив присутствие зверя, жалко дернулась, не просыпаясь, и я убрал пальцы.

А потом и вовсе отстранился, сел в кресло напротив.

От греха подальше.

И так сидел, смотрел, как она спит.

Анализировал свое помрачение, свое ненормальное совершенно желание сделать что-то такое с ней, совершенно мне ненужной, странной и, вполне вероятно, опасной женщиной.

И думал, что она — опасна для меня.

Слишком легко как-то теряется контроль, когда она рядом. В доступе.

И надо с этим что-то делать.

Снаружи бегал мой сын, с существованием которого я примирился головой, но еще не сердцем.

Снаружи шумел большой и враждебный мир, в котором я больше не был один.

И с этим тоже требовалось что-то решать.

А потом девчонка проснулась.

И испугалась.

Вкусно очень.

И я подумал, что хочу ее.

Просто хочу.

В свою постель пока что.

А если хочу, то почему бы и не взять?

Вот только надо решить, как ей об этом сказать. Чтоб не спугнуть. Хотя… У меня был опыт в решении таких вопросов, и никаких сложностей я тут не видел.

В конце концов, все продается и покупается, не так ли?

Каким наивным идиотом я был, надо же…

А судьба в очередной раз решила пошутить. Вот только мне до сих пор не смешно ни разу.

Глава 7

Аня в моих руках сначала застывает, словно каменея, а затем, осознав происходящее, пытается выворачиваться, упирает ладони в плечи, мычит сквозь поцелуй что-то протестующе, но я проявляю упорство.

Я уже слишком хорошо ее знаю, чтоб просто так опускать и сдаваться.

Если бы делал так с самого начала, то вообще бы ничего не было у нас! И Аленки бы не было.

И нас бы тоже не было.

А мы есть.

Мы сейчас, несмотря ни на что, есть.

Да, я — тот еще параноик, что вообще не удивительно, учитывая, сколько раз за время нашего с ней знакомства, успевал буквально в последний момент. Тут спасибо судьбе, конечно, да.

Но ощущение, что постоянно над пропастью, постоянно в жестком цейтноте, сводит с ума.

И сегодня я в очередной раз свихнулся.