Мой любимый герцог

Марлена внезапно почувствовала такую легкость, что не сразу поняла, продолжает ли стоять на полу или воспарила над ним.

Герцог хочет ее поцеловать? Но боится обидеть?

Рат легонько коснулся ее щеки кончиками пальцев.

Это испугало Марлену, но она не отпрянула. Впрочем, при всем желании она не могла бы пошевелиться. Его прикосновение оказалось теплым, нежным. Ни мистер Олингуорт, ни какой-либо другой мужчина никогда не прикасался с такой откровенной чувственностью ни к ее руке, ни к щеке, ни уж тем более к сердцу, но…

Нет, она не позволит себе думать об этом.

Герцог хочет ее поцеловать? Но ведь и она тоже этого хочет и почему-то не чувствует себя оскорбленной.

Это неправильно! Это какое-то безумие! Она испытывает влечение к одному из сент-джеймсских повес! Неслыханно! А что еще хуже, ничего с этим не поделаешь.

Здравый смысл все-таки возобладал. Марлена, хоть и с трудом, взяла себя в руки, отступила на шаг и уперлась в секретер. Дальше некуда.

Герцог ехидно усмехнулся. Ему нравилось пикироваться с ней, и, похоже, он был настроен победить. Самодовольство, появившееся на его красивом лице, придало ей смелости.

Кузены, с которыми Марлена выросла, научили ее многому, в том числе никогда не дрожать от страха и не жаться в угол. Она вздернула подбородок и, пытаясь выровнять дыхание, посмотрела герцогу прямо в глаза. Ноги предательски дрожали, но ведь она храбрая… должна быть такой.

– Это же в высшей степени неприлично, ваша светлость, – проговорила она, игнорируя буйство чувств.

– Тогда почему вы этого хотите?

Рат наклонил голову, и лицо его оказалось в опасной близости к ее собственному.

– Такова человеческая природа, мисс Фаст. Вы молоды, красивы, смелы и остроумны, а я всего лишь мужчина, которого все это безумно привлекает.

– Мистер Олингуорт был моим опекуном на протяжении многих лет, но никогда не говорил ничего подобного и не заявлял, что хочет меня поцеловать. За все годы, что я прожила в его доме, он ни разу не прикоснулся ко мне, а вы дотронулись до меня дважды уже в первую нашу встречу.

Герцог склонился к ее лицу.

– Рад слышать, что и мистер Олингуорт, и мой отец истинные джентльмены, а вот я – нет. Я хочу вас поцеловать. И открыто говорю об этом. Думаю, вы тоже этого хотите, но по какой-то причине пытаетесь убедить меня в обратном.

О да, она хочет, еще как, но не может этого допустить, как он не может исполнить свое желание.

– Вы не должны меня целовать, – выдавила она.

– Знаю. И не намерен. Зато это можете сделать вы.

– Я? Поцеловать вас?

Рат кивнул, и неожиданно комнату наполнил запах вересковых пустошей, обдуваемых всеми ветрами морских берегов и бьющихся о скалы холодных волн. Марлена почувствовала себя слабой, поскольку всем своим существом хотела того, что предлагал герцог.