Мой любимый герцог

Она не могла не понимать, что распространяет ерунду, написанную старой сплетницей, и, узнав, кто перед ней, так испугалась, что лишилась чувств. Правдоподобно? Вполне.

Рат, поднимая скандальный листок с травы, куда он упал рядом с мисс Эверард, успел пробежать глазами несколько предложений и понял, что речь в нем идет о его миссии и их с Марленой поцелуе, «жадном и страстном». По-видимому, это и спровоцировало обморок мисс Эверард.

Он не знал, зачем люди читают бульварные газетенки, зачем читает сам. Если верить мисс Труф, сент-джеймсские повесы не понесли никакого наказания. Ну и ладно. Если сама писательница и весь Лондон думают, что чувство вины не наказание, пусть так. Также Рат был уверен, что мисс Труф не объявила бы войну ему подобным, если бы кто-то не заявил, что награда должна найти своих героев. Не исключено, что этот человек намеревался отомстить повесам, повредив репутации сестер Гриффина.

Рату очень хотелось добраться до злоумышленника – об этом он и думал, когда взялся за дверной молоток. Не раз, конечно, Рат вел себя не как джентльмен, когда речь шла о леди, но никогда не стремился погубить ничью репутацию, тем более намеренно.

Слава богу, с сестрами Гриффина во время их дебютного сезона ничего серьезного не произошло: они не единожды доказали, что могут за себя постоять. И вот теперь мисс Труф предположила, что в следующем сезоне могут стать мишенями Марлена и Вера.

Мысль, что кто-то может попытаться как-то навредить той или другой, не давала Рату покоя. Он не хотел даже думать о том, как Марлена танцует с другими мужчинами, как чьи-то руки касаются ее, сжимают пальцы, гладят спину. Он уличил ее в ревности, но сам ревновал стократ сильнее.

Дверь открылась, и перед Ратом предстал высокий, плотно сбитый джентльмен, совершенно непохожий на рохлю, описанного Марленой. Чисто выбритый, аккуратно одетый, без седины в волосах, ничем не напоминал человека, которому уже давно перевалило за сорок, напротив: по мнению Рата, пребывал в отличной форме. Никаких признаков облысения и сутулости не наблюдалось, он не носил очков, на шейном платке и жилете не было пятен.

– Мистер Портингтон? – уточнил Рат.

– Да. С кем имею честь? – с откровенным недоумением вопросил мужчина.

– Я герцог Ратберн. Можно мне войти?

– Ваша светлость… – Мужчина поклонился. – Вы уверены, что не ошиблись дверью?

Он похлопал себя по карманам и оглянулся, словно что-то потерял, а Рат усмехнулся:

– Ну тогда, прошу вас, заходите. Рад познакомиться.

Портингтон отошел в сторону, и Рат шагнул в помещение, которое вроде бы должно считаться вестибюлем дома, но вместо него представляло собой всего лишь тускло освещенный проход. Вдоль стен от пола до потолка стояли ящики.