Мой любимый босс

Кэтрин и сама не знала, зачем так поступает, словно подначивает его, проверяя, не сможет ли окончательно вывести его из себя, чтобы понаблюдать за извержением вулкана.

Адриан стоял так несколько долгих минут, безмолвно уставившись на Кэтрин, словно пытался заглянуть ей в душу. Она затаила дыхание, почти что слыша, как клокочет вулкан гнева в его широкой груди. Напряжение между ними возрастало с каждой секундой, и она уже испугалась, – или понадеялась? – что зашла за черту, за которую вход строго воспрещен.

И вдруг совершенно неожиданно Адриан откинул назад голову и громко расхохотался. Кэтрин от изумления вытаращила глаза. Однако удивление ее возросло стократ, когда Адриан резко притянул ее к себе и стиснул в объятии, продолжая смеяться. Он прижимал ее к себе так крепко, что ей нечем было дышать, но сейчас это казалось неважным. Если это был тот самый взрыв, которого она ждала, то Кэтрин была рада, что довела его до него.

– Ну и что мне с тобой делать, Тростинка? – пробормотал он, когда смех понемногу стих. – Может, выгнать ради твоего же блага?

Откинув голову немного назад, чтобы заглянуть ему в лицо, Кэтрин улыбнулась.

– Если ты так поступишь, я займусь расследованием дела Уинстона как независимый журналист. Здесь, похоже, все гораздо серьезнее, чем мне показалось вначале. Я заинтригована.

– Значит, если я не хочу, чтобы ты в одиночку затеяла борьбу с Уинстоном, мне придется оставить тебя в редакции, где я смогу хоть мало-мальски тебя контролировать?

– Ты уловил самую суть, босс, – усмехнулась Кэтрин.

Адриан вздохнул, понимая, что эту битву он проиграл.

– Ты жестко торгуешься, Тростинка. – Несколько долгих мгновений он так пристально смотрел на Кэтрин, что у нее по телу побежали мурашки, затем мягко проговорил: – Жизнь неустанно подбрасывает нам разные неожиданности, верно? Вот и сегодня… – Адриан покачал головой в полном замешательстве, затем прошептал: – Мои битвы – твои битвы… – Он чуть коснулся губами лба Кэтрин, потом висков, бровей. – Мои проблемы – твои проблемы, а мои гориллы – твои гориллы, – повторил он ее слова с ласковой улыбкой. – Хоть это и не совсем песнь Руфи, но это самое прекрасное, что мне когда-либо доводилось слышать.

Потянувшись, чтобы их губы встретились, Кэтрин подняла руки и погрузила пальцы в густые волосы Адриана. Их поцелуй, начавшийся как робкая попытка сближения, постепенно становился все более горячим и требовательным. Теплые, настойчивые губы мужчины сливались с губами женщины, мягкими и покорными, и, когда его язык настойчиво коснулся их, они приоткрылись, приглашая к более глубокому вторжению.

Перед Кэтрин распахнулась новая, восхитительная вселенная чувственных удовольствий.