Мой кошмарный принц

 — Мне кажется, она еще упрямее, чем ты.

— Глупо сравнивать свою сестру с человеком, которого ты не знаешь, — хмыкнула Строганова, толкая вперед дверь подъезда и не давая ему и шанса проявить джентльменство.

— Так ты не даешь мне себя узнать, — парировал Белозеров. Сложно было утверждать — шутит он или говорит серьезно. Еще сложнее было понять, как на это реагировать. Поэтому Ася предпочитала не реагировать вообще. Ради собственного спокойствия.

— Ты действительно ее запер? — вернулась она к прежней теме.

— Так будет лучше, — тихо ответил Стас. — Она слишком порывиста. А мать Марка там чуть ли не в истерике. Парень на звонки не отвечает совсем. Телефон вне зоны. Не могу сказать, что мне не все равно, что с ним происходит. Парень мне никто. Вот только я не могу видеть, как плачет моя сестра. Глупо, да?

— Боль близкого человека всегда сложно принять, — рассудительно заметила Ася. Стас вытащил брелок, темно-синяя ауди отозвалась миганием фар. — А Власта — хорошая девочка. Я тоже не хочу, чтобы ей было больно.

Стас открыл дверь пассажирского сидения и придерживал ее до тех пор, пока девушка не села. Только потом занял свое место и вставил ключи зажигания.

— Она о тебе, кстати, часто рассказывает. Только я раньше не знал, что это о тебе, — признался вдруг он. — Буквально взахлеб. Какая у них замечательная руководительница студии, как она ею восхищается и мечтает быть на нее похожей.

Его слова заставили Асю опустить глаза на приборную панель. Быть похожей на нее? Это последнее, что она хотела для такого солнышка, как Власта… Нет уж, пусть девочка просто радуется жизни.

— Не сотвори себе кумира… — пробормотала себе под нос Ася.

— Почему? — эхом откликнулся Стас, выруливая со стоянки.

— Я плохой пример для подражания, — глядя вперед и только вперед изрекла Ася. При этом как-то машинально ее руки сжались в замок так, что побелели костяшки пальцев.

Если она думала, что ее реакция останется незамеченной, то глубоко ошиблась. Стас отметил упрямо сжатые губы, взгляд вникуда, но расспрашивать или что-то доказывать не стал — чувствовал, что это бесполезно. Ему все равно никто не откроется. Для Аси он чужой человек, которого каким-то неведомым ветром занесло в ее судьбу. И также скоро оттуда вынесет.

А ему самому все сильнее хотелось прогнать из ее глаз это затравленное выражение, когда она начинала говорить о себе. Тараканы, которых сложно вытравить. Они есть у всех. И у его милой маленькой сестренки, и у притягательной соседки с нижнего этажа, и у него самого. Он понимал и принимал Асино желание все делать идеально, сам готов был жить на работе, чтобы добиться успеха. Вот только она себя загоняла. И зачем? Непонятно.

— Мать Марка уже все больницы обзвонила, — сообщил Стас. — И Власта с ней на пару.