Мой кошмарный принц

Но дружба дружбой, а надзор по расписанию.

А вот Матвей и Глеб приняли Стаса безоговорочно. Впрочем, могло ли быть иначе? Ведь их жены общались, и общались довольно близко. Общие авантюры не проходят даром.

За воспоминаниями Ася и сама не заметила, как вернулась в зал, где о чем-то рьяно спорили Власта и Марк. По привычке вмешалась в грядущую ссору, рассудила и стала дожидаться продолжения спектакля.

Второй акт пролетел на одном дыхании. После окончания артистов не отпускали со сцены, наверное, минут десять. И Ася принимала в этом безобразии самое активное участие. Даже вышла к сцене, вручив заблаговременно приготовленный букет солисту, не обращая внимания на возмущение последнего. Нет, открыто протестовать он не посмел, но слова:

— Где это видано, чтобы моя же жена дарила мне цветы?

Ася услышала отчетливо. Мило улыбнулась, даже послала воздушный поцелуй, прекрасно понимая, что из-за этого злосчастного букета Стас будет ворчать хотя бы пару дней как минимум. Актер актером, им цветы дарят часто, но вот мужчина в нем принять цветы от любимой категорически отказывался. Но кто его вообще спрашивает-то?

Дожидаться мужа после спектакля Ася не стала. Слишком хорошо знала, сколько поклонниц его ждет, чтобы выразить восхищение, поболтать, сфотографироваться. И как бы он не уставал, он никогда им не нагрубит. А светиться в качестве его жены Ася пока не желала.

Она даже успела набросать рецензию на новый спектакль, пока не пришел муж. Так увлеклась, что не услышала шагов. Зато от души возмутилась, когда кто-то протянул руку и, не церемонясь, взял и захлопнул ноутбук:

— Какого черта ты творишь? — прошипела она, вскакивая на ноги.

Поверх ноутбука тут же лег тот самый букет, который он получил на поклонах.

— Я? Всего лишь привлекаю внимание собственной жены, которая занимается всякой ерундой.

— Между прочим, я пишу рецензию, — возмутилась Ася, — о твоем же спектакле.

— Плевать, — спокойно парировал Стас. — Между прочим, ты обещала не работать дома.

— Ну… — протянула Ася, даже не собираясь что-то говорить в собственное оправдание.

— А еще мне не нравится, когда ты даришь мне цветы, — продолжал бухтеть Белозеров. Ася хихикнула — как легко его все-таки было провоцировать. Ей это нравилось, и ее это забавляло. Он мог быть сколько угодно невозмутимым, но если дело касалось нее — все спокойствие улетучивалось в бездну.

— Ты актер, — напомнила она, приподнимаясь на цыпочки и целуя мужа в губы. — И ты сегодня был великолепен. Как истинный почитатель твоего творчества, я просто должна была тебя отблагодарить.

— А кому ты еще дарила цветы? — ревниво поинтересовался Белозеров, вспоминая, сколько разных спектаклей его любимая феечка успела посетить, в том числе и до знакомства с ним.