Мой граф

Три долгих часа спустя после того, как он в последний раз видел своего «камердинера» на лестничной площадке, в комнате Грегори приветствовала приятная картина. В камине весело потрескивал небольшой огонь, а на бюро стоял замысловатый канделябр с четырьмя зажженными свечами, отбрасывающими мягкий свет. Еще одна свечка была на прикроватной тумбочке рядом с красиво выложенными на фарфоровом блюде яблоками и синим виноградом. Роскошное алое покрывало откинуто, открывая гору мягких подушек, а с другой стороны кровати ждала открытая бутылка вина, и не с одним, а с двумя бокалами.

Леди Тарстон – непревзойденная хозяйка. Коварная хозяйка. Интересно, подумал он, не является ли леди Дамара одной из ее близких подруг. Грегори надеялся, что нет, ибо последнее, что ему нужно, это целых три недовольных им леди.

Дверь на левой стороне комнаты явно вела в гардеробную. Один лишь взгляд на эту дверь взбудоражил все его чувства. Он ощутил, как всем его существом овладевает вожделение…

Он хочет леди Пиппу Харрингтон.

Да что это с ним такое?

Это же Пиппа. В Лондоне полно дам намного привлекательнее, чем она.

Пиппа, какой бы прелестной ни была, не создана для всего этого брачного ритуала… она не излучает ауру женской тайны. Ей, по всей видимости, это неинтересно. Ее интересуют другие вещи: прекрасное утро, вкусовые качества всех испробованных ею десертов, последние романы, забавные проделки ее любимчиков среди деревенской детворы в Пламтри, состояние дел в Англии и в мире.

Когда она входит в комнату, джентльмены чувствуют себя легко и свободно. Они не сидят, выпрямив спину, на кончике стула. Кровь при виде нее не устремляется из головы в пах. Она из тех леди, которые напоминают джентльмену, что он уже давненько не пил чай и умирает с голоду. Или что ему надо чаще навещать свою бабушку и смешить ее всякими забавными историями, над которыми и сама Пиппа от души смеется.

Она из тех леди, которые напоминают джентльмену, что в глубине души он все еще мальчишка и что он – это не только накрахмаленный шейный платок, начищенные до блеска сапоги, речь, произнесенная им в парламенте и особняк на Гросвенор-сквер.

А еще она та, которая упиралась ладонями в дверь, расставив ноги, и позволяла ему дразнить ее до тех пор, пока не утратила самообладания и не вскрикнула от наслаждения.

Да, это тоже она, Пиппа, и при этом воспоминании его плоть затвердела от желания вновь увидеть ее такой.

Грегори прошагал к двери гардеробной и тихонько постучал. Не получив ответа, медленно повернул ручку и заглянул. Ему хотелось хоть одним глазком увидеть своего камердинера…

Она не будет ничьей другой, пока Грегори не найдет ей подходящую пару.

Ее распущенные волосы в восхитительном беспорядке рассыпались по подушке.