Мой граф

Вы не знаете, почему они уехали?

Мистер Джонс округлил глаза.

– Нет, но надеюсь, вы их скоро найдете. Мистер Доусон вел себя несколько странно.

Руки Грегори заледенели.

– Я ничего дурного не подумал. Харроу же всего лишь камердинер, но у меня создалось впечатление, что мистер Доусон был из-за него расстроен. Или из-за чего-то другого. Харроу и сам был немного взволнован, поэтому я даже не знаю, заметил ли он раздражение мистера Доусона. Я выбросил это из головы сразу же, как только они уехали.

– Очень жаль, что вы так поступили. Харроу был моим камердинером.

– Верно, сэр. Мне надо было поставить вас в известность. – Джонс почесал голову. – По правде говоря, я был рад избавиться от него. Он был слишком…

– Только не говорите мне, что он был слишком нахальным.

– Именно это я и хотел…

– Когда найдете лорда Моргана, – сурово прервал его Грегори, – скажите ему, чтобы немедленно собрал людей и отправил несколько партий на поиски серой кареты, в которой уехали мистер Доусон и Харроу. Им придется самим оседлать своих лошадей, поскольку в конюшне никого из работников нет.

– Слушаюсь, милорд. Сделаю сию минуту.

После чего Грегори и сам побежал в конюшню и оседлал Принца, каждую секунду сокрушаясь, что тратит время на возню с ремнями и пряжками, тем не менее он непрерывно разговаривал с Принцем, говоря ему, что знает: тот приведет его к Пиппе.

Пиппа не могла причинить вреда мистеру Доусону, нет. Он явно был болен. Скорбь и сожаление сломили его дух, украли доброе здоровье и погрузили старика во мрак безумия. Он очень болен, и ему нужен доктор.

Но она не может остановить карету.

По ее подсчетам, они находились в дороге уже почти два часа, и все это время она молилась, чтобы Грегори нашел ее.

«Прошу тебя, – мысленно повторяла она снова и снова, – пожалуйста, приди».

Но от Тарстон-Мэнор шло несколько дорог, которые могла выбрать карета. Как Грегори узнает, по какой дороге они поехали?

Пиппа просто не могла сидеть сложа руки и дожидаться Грегори. Это безумное приключение должно закончиться как можно скорее, и мистер Доусон вовсе не виноват, что она впуталась во все это. Он дал ей отличный совет: до отъезда ей надо было сказать Грегори, что она любит его.

Она вела себя глупо. Необдуманно. Ей следовало честно и открыто поговорить с ним и выслушать то, что скажет он. А теперь остается лишь надеяться, что у нее еще будет возможность сделать это. Возможно, он больше не захочет ее знать. Она с самого начала повела себя неправильно, наделала глупостей. Когда на нее напал Хоторн, надо было идти прямо к дядюшке Берти.

Что мешало ей попросить своего любимого дядюшку о помощи? Почему она не заставила его понять, что никто и ничто не может помешать ей поехать в Париж?

Конечно, каждым ее шагом двигали ожидания.