Мой граф

Грегори наконец опять мог дышать. Элиза с Дугалом оставались с ним у озера до тех пор, пока он не обрел твердую почву под ногами, они вместе возвращались в дом, вспоминая крепость, а потом перешли к жизни и ее странным поворотам, она, кажется, всегда умудряется провести события и людей по полному кругу, как бы упорно ты ни старался этого избежать. Они заметили, каждый по-своему, что если бы люди перестали убегать от того, что их тревожит, то непременно увидели бы, что боль, которой они так боялись, ничто в сравнении с душевными муками замыкания в себе.

Грегори убегает с тех самых пор, как умерла мать. Правда заключается в том, что он боится. Боится, что отец не будет любить его, если узнает то, что известно Грегори.

Мальчик нуждается в отцовской любви.

И мужчина, кажется, тоже.

Каким-то образом троим друзьям удалось поговорить и о погоде, о родителях, о состоянии экономики и о том, как важен для детей здоровый сон. Для взрослых тоже. Тут до Грегори дошло, что сейчас для него нет ничего желаннее, чем забраться в постель и как следует отоспаться. Он уже знал, что сон его будет крепким, без сновидений, и он проснется обновленным, готовым начать заново…

Впервые с тех пор, как ему исполнилось тринадцать.

Ирония заключается в том, что между ним и Пиппой все сейчас кажется туманным, и он ни на йоту не приблизился к своей цели: стать очень успешным и известным архитектором. Он по-прежнему убегает от факта своего происхождения.

Но что-то произошло этим утром, что-то изменилось после его разговора по душам с Дугалом и Элизой. После того как он услышал их историю, в душе забрезжила надежда, быть может, отец не возненавидит его, не станет презирать… и не захочет услать куда-нибудь подальше, если узнает, что Грегори ему не родной сын.

Это была всего лишь крошечная надежда. Он провел больше десятка лет, страшась худшего. Не так-то легко было вот так взять и отпустить этот глубоко засевший страх.

В любом случае это не имеет значения. Он не может ничего сказать отцу. Он поклялся матери, что никогда не расскажет. Да, Грегори был еще очень юным, когда давал то обещание, но ведь это же его мама. Даже теперь у него ком вставал в горле при воспоминании о ней.

Он так сильно любил ее.

Это было ее последнее желание.

Он по-прежнему ее защитник.

Какой же сын предаст свою мать, особенно если она уже не может защитить себя?

Тем не менее эта крошечная надежда поселилась в его сердце тихой, мерцающей искоркой.

Он повел Дугала и Элизу в конюшню посмотреть на Принца, пегого жеребца, и рассказал им, как вольно скакал по имению Тарстонов. Они должны быть вместе, подумал Грегори, расписывая достоинства жеребца, – он и конь его мечты.