Мой граф

Энергично водя скребницей по гладкой шкуре Принца, Грегори восхищался великолепной мускулатурой и совершенной силой животного, когда в голову откуда ни возьмись пришла мысль: «Ты хочешь, чтобы Пиппа гордилась тобой».

Ну если даже и так, что ж такого? Родительское одобрение ему тоже нужно, и восхищение братьев, сестер и Берти доставляет ему удовольствие. Так что ж такого страшного в желании, чтобы и Пиппа им гордилась? Она – внучатая племянница Берти. Это вполне естественно.

Теперь, когда он снимается с конкурса, можно покинуть Тарстон-Мэнор. Ему незачем тут оставаться. Он обещал Пиппе, что отвезет ее домой, но повезет ее в Лондон. Ему будет безумно недоставать их близости в спальне, но ей лучше будет с его матерью и сестрами…

А ему будет лучше избавиться от непреодолимого искушения затащить ее в постель. Родительский дом – священное место. Там Пиппа будет надежно, как в монастыре, защищена от его похотливых поползновений. А Грегори сможет сосредоточиться на совершенствовании своего профессионального мастерства.

Он отвел Принца в стойло. Заперев за собой дверцу, приветливо махнул конюху, который почтительно отсалютовал, и поблагодарил его за помощь.

Грегори решительно зашагал к дому, чувствуя себя другим…

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, потом окинул взглядом верхушки деревьев, как делали Пиппа с мистером Доусоном. И не важно, что он пока ничего не видит.

Пиппа покосилась на мистера Доусона. На его лице играла добрая, рассеянная улыбка, когда они после откровенного разговора у озера возвращались в Тарстон-Мэнор. Для нее было совершенно очевидно, что в душе у него царит мир и покой. Возможно, именно это и привлекло ее в мистере Доусоне. Он признался, что любит приключения, но еще больше любит честность.

Так следует ли ей сказать Грегори, что она любит его, или не следует? Какой будет вред от того, что она раз и навсегда снимет этот груз со своей души? Может, благодаря этому она освободится и сможет полностью посвятить себя сахарной скульптуре, потому что пока только и думает, что о Грегори: как он целовал ее, как смеялся с ней, как заставил ее почувствовать себя красавицей, когда она была обнажена и уязвима.

Честность. Она заставляла Пиппу признать, Грегори так много значит для нее, что она убегает в Париж отчасти именно по той причине, ей невыносимо быть с ним, когда он ее не любит. Когда она не его любовь.

Это было как соль на рану каждый раз, когда она смотрела в лицо правде: она любит его всем сердцем, всей душой, а он…

Он терпит ее из любви к Берти.

Пиппа поглядела в сторону дома и увидела, что Грегори идет от конюшни. Сердечко ее тут же забилось часто-часто, и она подняла руку и помахала. Он помахал в ответ, и волна горячего жара растеклась по телу, делая ее слабой.