Мой граф

Он мог бы открыть для Грегори двери, если они установят эту небольшую связь… и если Грегори найдет способ ее укрепить и расширить.

Сердце его забилось быстрее, когда из окна он увидел вдалеке Пиппу и мистера Доусона. Пиппа отчищала сзади сюртук мистера Доусона от прилипшего к нему сена. В душе Грегори тут же вспыхнуло любопытство. Что они делали в конюшне?

Мистер Доусон отмахивался от Пиппы, как от назойливой мухи, но она упорно продолжала делать свое дело, пока сюртук не стал безупречно чистым. Оба смеялись, и, когда Пиппа закончила, мистер Доусон стряхнул несколько соломинок и с Пиппиного сюртука.

Потом она показала на небо, мистер Доусон поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и они стали наблюдать за какой-то далекой точкой, поворачивая за ней головы. Пиппа стояла с опущенными вниз руками и восторженным выражением лица. Грегори не видел, на что они смотрят, но ему ужасно хотелось находиться сейчас там, с ними.

Да, Пиппа, безусловно, дерзка. Стоит там, изображая из себя камердинера, и все для того, чтобы воплотить свою мечту. Она вызывающая. Нелепая.

«В отличие от тебя, – пришла ему в голову мысль. – И ты недостаточно хорош для нее, а еще пытаешься отвертеться от брака с ней».

Огромная черная туча презрения к себе нависла над ним, испортив настроение.

– Правильно, – пробормотал он. – Марш в конюшню.

Толпа за столом выросла. Пришли два других архитектора и несколько пар, которые были друзьями Тарстонов. Одна пара прибыла только час назад, а еще одна, слышал он от лорда Тарстона, ожидалась во второй половине дня.

Загородный прием был в полном разгаре.

Никто не обратил на Грегори внимания, когда он уходил, даже леди Дамара, которая была слишком занята болтовней с леди Тарстон, чтобы заметить, как он потихоньку выскользнул в дверь, несчастный, одинокий и ничуть не желающий это изменить.

Благожелательность и добродушие мистера Доусона делали существование Пиппы немного терпимее. И прогулка уже прояснила ей голову. Утро было холодным, поэтому первое, что они сделали, это совершили вылазку в конюшню. Там было тепло и уютно, и они еще не видели лошадей Тарстонов. Пиппа слыла прекрасной наездницей, посему ей не терпелось прокатиться верхом. Мистер Доусон хотел залезть на сеновал, потому что в его обыкновении было забираться на все сеновалы, которые ему попадались. Это напоминало ему о детстве. Сеновал был его излюбленным местом, где он прятался и читал книжки.

Он забирался на сеновалы по всему свету, поведал ей мистер Доусон, даже на Востоке и в Мехико. Так что, покончив с маленьким, но совершенно необходимым путешествием вверх по крепкой дубовой лестнице и обратно, они направились к озеру, где Пиппа с удовольствием обследовала искусственные руины.