Мой граф

На самом деле нет никакого солнца, никаких песен. Все они, как и Пиппа, лишь прикрытие для обмана. Для предательства.

Грегори резко развернулся и зашагал к дому.

– Грегори! – крикнула она ему вслед, но он не обратил внимания. – Грегори! – позвала она снова, на этот раз прямо из-за спины.

Он захлопнул дверь в бильярдную у нее перед носом. Потом промаршировал через дом, схватил свою шляпу и трость с вешалки прежде, чем ошеломленный дворецкий успел ему их подать. И пошел прямо домой, ничего не видя вокруг.

Питер вошел, когда Грегори собирал сумку в тишине их спальни.

– В Соединенные Штаты, – бросил Грегори, потом сунул руку в карман, вытащил шелковую коробочку с маминым кольцом и бросил брату. – Возьми себе. Я больше не желаю это видеть.

Питер ничего не ответил, просто держал коробочку в руке. Грегори продолжил швырять в сумку рубашки и шейные платки.

Питер по-прежнему молчал.

– Ты знал. – Грегори выпрямился и пронзил брата взглядом. Это уже четвертый человек, обманувший его сегодня.

– Я подозревал, что она влюблена в Дугала, но у меня не было доказательств. Я пытался предупредить тебя…

– Прочь с дороги. – Грегори схватил чемодан и опрометью выскочил из комнаты.

Ему здесь места нет.

Ему нигде нет места.

Пиппа была права. Он может делать все, что пожелает, жить где захочет. Он – начинающий архитектор, и, хотя это отец и Берти подтолкнули его в этом направлении, ему самому решать, хочет ли он заниматься этим делом и дальше.

Его первой остановкой в Америке будет федералистская Новая Англия. Потом он поедет в округ Колумбия, дальше – в джефферсоновское Монтичелло в Виргинии, а потом, быть может, отправится на юг, в Чарлстон, Саванну и Сент-Августин. После этого ничто не удержит его от поездки на Запад, чтобы посмотреть, как американцы обустраивают на новых землях свои дома, как строят церкви, школы, банки, магазины.

Кроме Питера, дома в этот момент была только матушка. Он уже попросил сообщить ей, что уезжает немедленно. Возле ожидающей у парадного крыльца кареты маркиза крепко-крепко обняла его.

– Как бы я хотела, чтобы ты дождался отца…

Отец. Грегори так и не привык к той боли, которая сжимала сердце, когда он слышал это слово. Сейчас она давила на него. Ему приходилось бороться изо всех сил, чтобы сдержать ее.

– Не могу. – Голос его осип. Это было так не похоже на Грегори – обнажать свою истинную сущность перед матушкой или кем-то еще из родных. Он должен уехать. И ради них тоже.

– Случилось что-то ужасное. – Матушка крепко держала его за руку. – Что?

– Ничего. – Он постарался не обращать внимания на боль и замешательство, которые видел в ее глазах, и нахлобучил шляпу.

– Ох, Грегори. Не уезжай так. Пожалуйста. Мы любим тебя, дорогой.