Мой чужой король

Они были одеты в серебристые кольчуги, сверкавшие даже в темном помещении. Я застыла и постаралась не открывать от удивления рот — никогда не предполагала, что смогу увидеть воочию хрустальное племя, что представлялись мне мифическими существами…

Великими колдунами, навстречу которым метнулась моя суть, но, в то же время, опасными воинами, присутствие рядом с которыми заставило сжаться мою плоть.

Эгиль-Ворон же запросто хлопнул по плечу самого высокого, назвав его молочным братом.

Вот и верно же, в нем ледяной дух, раз не сторонится тех, от кого отшатнулись гости крепости, раз не замерз даже в детстве рядом с хрусталем!

Они переговорили о чем-то негромко и беловолосые обвели глазами зал, рассматривая собравшихся, но потом взгляд их высокого предводителя остановился на мне…

Губы его поначалу дрогнули в улыбке, но дальше — сомкнулись в тонкую линию.

Неприязненную.

И еще более неприязненной — и удивительной — прозвучала следующая фраза, обращенная к королю:

— Дочь Асвальдсона? Тебе все-таки удалось захватить её? Вот уж насмешка богов…

Я дернулась. Зато Ворон не высказал никакого беспокойства:

— Это — моя королева.

— Ты сошел с ума? — хрустальный застыл и вперился взглядом в Эгиля-Ворона. Но тут же расслабился будто, — А-а, понимаю. Решил пойти более изощренным путем. Вот уж чего мне не хватает с моей прямотой… Что ж, мы голодны и обустроимся здесь. Навести нас, как закончишь… со своей королевой. Мы поздравим тебя со столь неожиданной свадьбой.

Он усмехнулся недобро и отошел прочь.

А Ворон поторопился выйти из залы, но я нагнала его в темном коридоре, напоминавшем каменную нору — да таким оно все и было — что освещалась одним лишь факелом.

— Что это значит?

Молчание.

— Что, Фрейя рассуди, это значит?! — от волнения я себе позволила то, чего не позволяла никогда — дернула мужчину за рукав и заставила остановиться и обернуться. — Почему тот воин говорил так, будто знает меня, хотя я впервые его вижу? О каком захвате идет речь?

— Я не намерен сейчас объясняться.

Ворон морщится и продолжает движение.

И верно — заставить не могу. Меня окатывает ледяной водой понимание, что правда изощренней, чем я могла подумать, когда соглашалась стать его кюной. Что его истинные мотивы были от меня скрыты — и он получил подарок от богов, когда я сама пришла к нему в постель, когда раскрыла, кто я такая.