Мой чужой король

А вот как поступлю я?

Меня снова спрятали за щиты, прорычав что-то на ухо, но я больше не медлила — выхватила из ослабевших пальцев рухнувшего рядом со мной мужчины нож, разрезала перевязь, удерживающую его лук и стрелы и, стараясь не сильно распрямляться, выпустила свою первую смерть.

И следом — еще одну.

Целилась быстро, но тщательно. Не раздумывая, когда спускать тетиву, но не рискуя, если не была уверена, что стрела попадет именно в противника. Да, мне не нравились те, кто окружал меня, но я добровольно отдалась Северу и сейчас защищала не столько воронье или себя, сколько наш с Ледяным королем уговор.

И вдруг увидела его так близко и так… удачно для выстрела, что на мгновение потеряла устойчивость.

Облизала пересохшие губы.

Какой соблазн… закончить то, что не смогло проклятье. Быть может он и был слишком быстр, слишком хорошо защищен, что никто не мог оставить его лежать мертвым на поле боя, но ведь… он никогда и не получал удара со стороны своих.

В спину…

Охнула.

Фрейя, прости! Прости за то, что у меня появились эти жуткие мысли…

Со стороны — краткая лишь заминка, и вот я уже чуть смещаю стрелу и бью не по Ворону, а по его врагу.

Внутри меня за это время проносится целая жизнь.

Нет, не могу… пусть и враг, но не смогу напасть сзади. Пусть и нежеланный муж, но не стану нарушать клятву.

Я опускаю лук, пригибаюсь, снова уходя в укрытие… и вздрагиваю, поймав ненавидящий взгляд ярла Клеппа. Понял что-то? Глупости. Сейчас каждый борется за свою жизнь.

Не знаю, как долго продолжается бой. Стало совсем темно — хорошо хоть ночь выдалась ясная, и яркие звезды отражались в воинственном блеске глаз. Но для меня это было слишком долго. И грязно. И как-то в один момент завершилось — просто не осталось ни одного из противников.

Зато осталось много раненых и вопросов, зачем вообще это было сделано? Как-будто целью было лишь дать пощечину, но не свалить с ног — и в самом деле, нападать силами вполовину меньшими, чем лучшие воины Севера?

Что это? Дань какой-то глупой традиции или…

— Месть.

Я резко обернулась.

Имени этого ярла я не знала, да и говорил он не мне, а будто сам с собой.

Месть…

Когда нельзя переложить ответственность за наказание тех, кто тебя оскорбил и погубил твой род, на богов или кого-то более могущественно.

Кто были те воины? Жители одной из взятых крепостей? Видимо те, кто не смог оставить зло безличным и, движимые чувством долга, сделали кровную месть смыслом остатка своей жизни.

Рассчетливо.

Для многих это было важно, мстить не в состоянии ярости, а полностью осознавая то, что они делают.

Осмотрелась, вздохнула и отправилась туда, где обычно стояли мои сундуки.