Мой чужой король

И если мой отец, защищая свои земли, рискнул пока только мной, то неизвестные мне воины, несущиеся на лошадях во весь опор с дальнего холма, готовы отдать на растерзание целый клан.

Я испытываю смешанные чувства: страх, восторг и надежду, что сейчас все завершится без моего участия. Уж очень внушительным выглядит вал, который вот-вот сомнет вороний лагерь. Причем не один…

Сварра так и не рискует открыть собственные ворота, но со стен слетают и слетают на веревках новые защитники.

Не выдерживаю.

Оглядываюсь, и, найдя одинокое дерево, вокруг которого свалены вперемешку вещи, забираюсь на первые ветви, а потом выше, в пустую крону, как раз чтобы успеть увидеть, как три людских потока врезаются друг в друга с сокрушительной мощью, сначала выстроив стену из щитов, а затем рассыпаясь на отдельные разящие удары.

Топоры, мечи, копья, щиты, доспехи, луки и стрелы наилучшего качества — все идет в ход. Щиты перекрывают друг друга, не давая приблизиться, отражая первый удар противника, а затем перестраиваются, чтобы было место для взмаха меча и секиры, превращая упорядоченный бой в безумную схватку, в которой можно разглядеть только отдельные детали.

Щиты у воинов отличаются. Все круглые, диаметром около фата (в данной книге — около ярда, 91 см, прим. автора), из склеенных крест-накрест дощечек липы с металлическим умбоном посередине и прикрепленной к нему рукояткой с обратной стороны. Но вот раскрашены они по-разному.

Красный, синий, зеленый — цвет долин.

Черные полукружья у воинов Ворона.

И… полностью черный круг у одного из них.

Я сглатываю.

Этот воин не самый крупный, но его фигура тонет в облаке тьмы и власти. И у меня и сомнения не возникает, кто он такой.

Ворон. С черным щитом, на черном коне и в шлеме с полумаской, которая защищает лоб, глаза и нос. Многие из его воинов в таких, с прокрашенной поверхностью и боевыми знаками, чтобы отличать своих от чужих, тогда как защитники Сварры и их союзники вышли на бой с непокрытой головой, в одних лишь кольчугах.

Я смотрела на короля.

Он мастерски владел оружием. Спрыгнул с лошади, как увидел, что все переросло в рукопашную схватку — послушный конь, будто ведомый невидимой рукой умчался прочь — и ринулся в самую гущу. Щит невесомо перемещался во все стороны, защищая его от стрел и ударов, короткая кольчуга защищала его от копий врагов, будто заговоренная, а каждый редкий удар был не попыткой отразить или защититься, но обладал мощной, непреодолимой силой, уничтожающей тех, кто рисковал сразиться непосредственно с ним.

Он не знал жалости, не умел щадить. И себя тоже.

Я не желала испытывать восхищение, но, против воли, испытала его.

Для короля честь — жить недолго.

На него напали сразу с разных сторон.