Мой чужой король

Я знала печальную историю сыновей ярла. И старший и средний погибли. Такова уж судьба великих воинов, но Торраду это не мешало сопротивляться и с особым тщанием присматривать за Норком. И брал он того в походы пока только самые неопасные.

Вроде проводов чернокнижницы на костер.

— Далеко еще? — я пришпорила коня и подъехала к ярлу.

Он покачала головой, а потом подался вперед вдруг и довольно огладил бороду:

— Вон… знакомая излучина. А за ней — дорога к поселению.

Наша последняя остановка перед…

Я так сильно встряхнула головой, что ледяные капли разлетелись во все стороны, и пришпорила лошадь. Пусть разойдется, разогреется — а потом в сухой хлев отдыхать. А мне надо… вот эту пощечину природы по лицу, чтобы прийти в себя.

Даг увязался за мной, но прочие сопровождающие не стали торопиться — на прямой дороге нам уже ничего не грозило. Независимое поселение Кауп, что ощерилось острыми бревнами, рвом и железными засовами, был охраняемо лучшими наемниками. Им платили в равной мере все жители — и это делало его едва ли не самым безопасным местом в наших краях. Старейшин не пытались перекупить, поселение — взять в осаду или спалить дотла, пытаясь добраться до богатств. Даже врагам нужно было место, чтобы отдыхать от битв или найти. Здесь можно было обменять рудные камни на скотину, отдохнуть после долгого похода, найти полезные знакомства и жену, а может и воинов, если твои все пали на поле боя.

Я никогда здесь не была — я вообще прежде не выезжала даже до крепости Торрада, не говоря уж о Каупе, находящегося в неделе не самого медленного и простого пути, потому смотрела с жадностью. Хоть в лицо била вода, а в сердце — ледяные уколы понимания, что я вижу его в последний раз.

Не знаю, почему я так решила.

Предчувствие, помноженное на те откровения, что я услышала от колдуньи?

Ворота были открыты, но пропустили нас только после того, как вызнали, кто мы такие. Подозрительной страже на въезде оказалось достаточно увидеть Торрада, чтобы принять монету и пропустить под защиту стен. Про меня не говорилось ничего — я снова переоделась, теперь уже в одежду воина.

В огромном обеденном зале все бурлило. Даже неуютно сделалось — у отца на пирах и то столько народу не видела. Но нам выделили место возле очага и пухлую подавальщицу, наших коней опеределили на постой, да пообещали найти дом, который мог приютить несколько человек.

От нашей мокрой одежды и от горячей похлебки шел пар, из-за чего возникало ощущение, что мы дымимся. Я пока не раздевалась — оттаивала. Ела медленно, постепенно начиная чувствовать озябшие пальцы, и воспринимать, что происходит вокруг.

— Здесь всегда так… шумно и воинственно? — тихонько спросила у ярла

Он нахмурил кустистые брови.

— Я был половину оборота солнца назад — и так не было.