Мой чужой король

Вчера — свадебный обряд. Его годи совершал, которого здесь почитали как нигде — наверное потому, что это мудрый старец был, служивший и всем богам, и всем людям, служивший с уверенностью внутренней и добротой.

Хорош жрец в Ястребиной крепости, по мне даже хорош.

Только такому и доверять лучших.

Вчера была Дага свадьба и его Вефрид. Такая свадьба, которую я и сыну бы своему пожелала, а особенно — дочери.

Благословенная и божественной, и земной любовью.

Обрадовавшая и старых, и малых.

А сколько чувств в глазах Дага было, когда мы сидели на свадебном пиру! Пропал мой охранитель… чтобы возродиться в совсем иной роли. И это делало меня счастливой. Счастливей, во всяком случае, чем обычно.

Но то было вчера — а сегодня уже суд на том же месте, среди свободных. Сама ведь эндаг назначила на первый день роста луны, сама же требовала, чтобы тинг не позже полудня становился, чтобы завершить все дела до захода солнца.

Первая же и села в свое резное кресло.

Раз в лунный месяц мне приходилось становиться судьей и самой следить за свершением правосудия — как прежде старший ярл крепости. А в помощь мне — остальные ярлы, и владеющие землей.

В спорах простых без нас обходились — с помощью кулаков или штрафов. Или при словах хранителей законов, лагманов. Законы не были писаны — кем бы? — только в головах умных и существовали. А слово короля, кюны, главного ярла, конечно, закон, но и нам нужна была помощь, чтобы не спутать чего.

Или не тратить времени на ерунду.

Так что лагманы разбирали мелкие споры и кражи, залоги и обман, землю когда кто поделить не мог или чью-то дочь требовал в невесты, а то и сына — в воины, если с точки зрения семьи неверно требовал. Тогда к хранителям и шли, чтобы рассудил — ведь одно его присутствие и знания были гарантией того, что законы будут соблюдены. И наличие такого человека на своей стороне во время ведения тяжбы часто означало успех, поэтому законоговорители должны были быть абсолютно нейтральны, а склонение их на свою сторону с помощью денег или подарков во время тинга было строго запрещено.

И с убийствами, порой, разбирались сами… Что в Долинах, что на Севере разрешена немедленная месть. Наследники убитого имели право сразу же зарубить убийцу. Тогда клали одного человека против другого, и никакие виры не должны были уплачиваться ни одной из сторон. Но ежели кто к тингу решил обратиться, и не достаточно было даже шести лагманов…

Я слушала громогласные обвинения двух семей и думала, как же поступить."

"Оправдать потерпевшую сторону, того, кто взял жизнь обидчика вместо его денег? Вроде бы по закону будет. Ворф этот, убиенный, и верно подло поступил — изнасиловал невинную девицу.