Мой бывший враг (СИ)

Я уставилась на неё застывшим взглядом, чувствуя, как внутри меня всё отмирает сантиметр за сантиметром, немеет и покрывается инеем. Вот всё и встало на свои места. Вот и причина.

Эля тоже меня заметила и сбавила шаг. Нет, она не передумала подходить к Диме. Просто мельтешащий полубег сменила на уверенную наглую поступь. Она и голову вскинула и, клянусь, я видела в ней злорадство.

– Понимаю, – ответила я глухо так, будто мне на грудь легла каменная глыба. – Извини, пожалуйста. Больше я тебя… вас не потревожу. Прощай.

Господи, каких сил мне стоило это сказать и даже не всхлипнуть, кто бы только знал!

Странно, что пока я умоляла его, он стоял как истукан, как ледяное изваяние, а как только попрощалась, его исказило болезненной судорогой… но только это уже не моё дело.

На деревянных ногах я развернулась и пошла обратно, в сторону дороги.

– Таня! – окликнул меня зачем-то Дима.

Я не остановилась, не обернулась, наоборот, только припустила быстрее. Почти бегом. Потому что горло мое судорожно сжималось, и я не смогла бы сейчас произнести ни слова. Потому что теперь я наконец осознала то, во что поверить никак не могла и не хотела – всё кончено. Потому что сейчас я не хотела, чтобы он… нет, они с Элей видели меня такой, раздавленной, униженной, глубоко несчастной.

Я дышала часто-часто, хватая ртом морозный воздух, и задыхалась. И не успевала подбирать варежкой слезы, которые катились и катились, и застилали глаза пеленой, отчего я шла почти вслепую.

И тут совсем рядом, буквально в паре метрах от меня, раздался страшный визг тормозов, и кто-то пронзительно закричал…

Ревновал ли я Таню? Да, до умопомрачения, до скрежета зубов, хоть и запрещал себе, стыдил, повторял раз за разом, что не должен. Но воображение само издевательски рисовало образ успешного парня с кучей достоинств, который потом оказался ещё и героем – спас её, за что я ему, конечно, искренне благодарен. Против воли я так и видел в мыслях, как они общаются почти каждый день, смотрят друг на друга, как мы когда-то. И тут я, беспомощный калека, связывающий её по рукам и ногам. Самолюбие, конечно, отчаянно противилось, но пора уже было признать горькую правду – я был просто жалок на фоне этого Руслана, про которого Таня так не хотела говорить. Да что уж, долго скрывала его существование. А когда он вдруг всплывал, так неловко пыталась замять разговор, отмахивалась, привирала. Но я давно знаю, что врать она не умеет. У нее даже голос и интонации меняются и выдают ее с головой. Так и тут.

Нет, я знал, что там ничего нет, на сто процентов был в ней уверен, даже несмотря на эту ложь. Она себе этого не позволит. Просто потому что такой она человек. Никогда не изменит, не предаст, не оставит. Даже если разлюбит, устанет, измучается со мной таким.