Ноги от ушей, или Бойся меня. Я могу многое!

От этих слов меня прямо заколотило, и, несмотря на деланную бодрость, я побледнела как мел.

— Я уладила дело, — спокойно продолжила Катерина.

— Каким образом? — От нервного напряжения у меня пересохло во рту.

— Просто поговорила с одним знакомым и решила этот вопрос. Ничего сложного тут нет.

— Подожди, я ничего не понимаю. Может быть, объяснишь... Как ты вообще узнала, что официант нас засек? Милиции про это известно?

— Если бы милиции было про это известно, за нами бы уже давно приехали люди в форме и отвезли под казенную крышу. Точнее, не нас, а тебя. Меня-то зачем везти... Я не при делах. Зашла в винный погреб, когда уже все закончилось и ты сделала свое черное дело. — Катя затянулась тоненькой сигаретой, выпустила несколько ровных колечек дыма. — Когда ты уехала, начался настоящий кипеж. Нашли тело Влада, вызвали ментов. Кто успел сорваться, тот уехал, а остальных не выпускали, оцепили помещение. Понятно, что я тоже осталась. Мне нужно было убедиться, что на нас никто не покажет пальцем. Меня допросили, но я ответила, что вместе со всеми пила и танцевала. Тогда допрашивать-то было сложно. Все гости в хлам пьяные. Многие так и не поняли, что произошло. Ужрались в ноль, буянили.

— А как же ты узнала про официанта?

— Я понимала, что с работников будут снимать показания особо тщательно, ведь они вхожи в служебные помещения, а значит, могли что-то видеть или знать. Я специально ходила мимо того места, где собрались служащие в ожидании своей очереди на допрос. Заметила, что один молодой официант просто сверлил меня взглядом и как-то сильно нервничал. Почувствовав неладное, я стрельнула у него сигаретку и предложила покурить. Сказала, чтобы он вышел на балкон незаметно, через несколько минут после меня, чтобы никто не догадался, что мы хотим поговорить. В общем, когда я спросила у него, какого черта он так на меня таращится, он раскололся и выдал мне правду. Сказал, что видел меня с тобой... Как мы поднимались по лестнице, ведущей из винного погреба в служебное помещение. Я, конечно, сначала попыталась доказать ему, что он ошибся, что это просто обман зрения и не более. Но он твердил, что мое ярко-красное платье ни с чем не спутаешь. Я поняла, что запираться бесполезно. Даже если он и сделает вид, будто со мной согласился и мне поверил, то потом сам же, за моей спиной, пойдет и сдаст меня ментам.

— И что дальше? — От волнения меня затрясло еще больше."

"— А дальше я назвала ему сумму, от которой он не смог отказаться. Сама посуди: от того, что он нас сдаст, в его кармане не прибавится. Ему за такую сумму нужно всю жизнь пахать и все равно не заработает. Что касается Влада, то для него он просто толстосум, обычный «новый русский», привыкший сорить деньгами. Он его знать не знал, поэтому о его смерти ему жалеть особо нечего.