Две могилы

Затем выключил фонарик и со всей возможной быстротой и осторожностью направился через всю комнату к раздвижным дверям. Остановился, приложил ухо к щели и прислушался.

Тихо.

Сердце забилось еще сильнее, и он вернулся назад. Фелдер понятия не имел, с чего начинать. Полки были уставлены тысячами книг, папками со старинными рукописями и другими ценными материалами. Он испугался, что на поиски может уйти не один час.

Чтобы подбодрить себя, доктор вспомнил о Констанс. Повернулся налево и начал осмотр полок от двери. Уже привычно прикрывая фонарь рукой, он провел лучом по массивным книгам в кожаных переплетах. Их шершавые корешки слабо поблескивали. Это были труды Генри Адамса[76] в четырех томах.

Он двинулся дальше вдоль полок, затем остановился и быстро посветил фонарем. На полке перед ним стояло приблизительно с полдюжины изящных деревянных шкатулок ручной работы, тщательно отшлифованных и покрытых лаком. К каждой из них когда-то прикрепили по бумажной этикетке, но старый клей высох, и бумажки уже начали отлипать и сворачиваться. Все они были от руки подписаны выцветшими от времени чернилами: «Бирштадт. Часть 1», «Бирштадт. Часть 2»…

Письма Бирштадта. Цель безуспешного визита делегации из Гарварда. Несомненно, бесценное сокровище.

Фелдер выключил фонарик и отошел от полки. Какой-то шум или ему почудилось?

Он долго стоял, боясь пошевелиться и прислушиваясь. Но шум больше не повторился. Доктор обернулся к двери. Из-под нее не пробивалось ни лучика света.

Однако Фелдер все-таки сделал пару шагов к спасительному окну. Затем остановился и по меньшей мере минуту вслушивался в тишину. И только после этого вернулся к осмотру полок, все так же защищая свет фонаря от взгляда с улицы. Огромный, размером с древние фолианты, том стоял на уровне глаз, окруженный намного меньшими книгами с одинаковыми позолоченными корешками. Это был «Фауст» Гете в красивом кожаном переплете с причудливыми тиснеными буквами.

Фелдер испуганно вздрогнул и чуть было не выронил фонарь. Ему опять почудилось от волнения? Или все-таки это были шаги, мягкие шаги по ковру в коридоре, ведущем в библиотеку, почти такие же бесшумные, как у кошки?

Он с тревогой оглянулся на дверь. Там по-прежнему не было и намека на свет — тьма кромешная. Доктор нервно сглотнул и вернулся к полкам, краем глаза продолжая наблюдать за входом.

И вдруг что-то — он сам не смог бы сказать, что именно, — заставило его подойти к открытому окну, проскользнуть в него, спрыгнуть на землю и осторожно прикрыть створку, благодаря Господа за то, что надоумил его взять с собой тюбик с маслом.

Фелдер стоял в темноте, колени его мелко дрожали. Сердцебиение чуть успокоилось, и он почувствовал себя жалким трусом. Это просто разгоряченное воображение сыграло с ним злую шутку.