Пустая могила

И окна тоже были неправильными – без стекол, без занавесок, они смотрели своими пустыми черными глазницами, и было такое ощущение, что за этими окнами кто-то стоит и смотрит на нас из темноты. На самой улице часть предметов куда-то исчезла, вместо них в землю врезались пустоты.

Тишина и никого вокруг – встречи с местными обитателями ждали нас впереди.

Мы шли по самой середине потусторонней Портленд-Роу, следуя за отпечатками ног, оставленных в слое инея одиноким, прошедшим незадолго до нас путником. Выразилась я сейчас весьма замысловато, но, как вы понимаете, имела в виду Винкмана. Мы прошли по его следам до лавки Арифа с черными провалами пустых витрин, сквозь которые вытекали, клубясь, струйки тумана. Здесь отпечатки Винкмана сворачивали в боковую улочку и там терялись из виду. С этой минуты наши с ним пути разошлись. Окончательно. Навсегда.

– Здесь нужно свернуть налево, – прошептал Джордж. На стеклах его очков намерз иней. Голос Джорджа, и без того слабый после болезни, был едва слышен в здешнем мертвом воздухе. – Это самый короткий путь.

– Хорошо. – Не знаю, как мое, но прихваченное морозом лицо Локвуда уже слегка побелело. – Нужно торопиться изо всех сил. Накидки нас пока спасают, но надолго ли их хватит, я не знаю.

Мы двинулись дальше. Воздух был ужасен: обжигающий холодом, сухой, мертвый, он высасывал жизнь из наших легких и замедлял бег крови в венах. Наше дыхание в этом воздухе превращалось в пар, который, моментально застывая, налипал на наши накидки, становился льдом и потрескивал при каждом движении. Но нужно сказать спасибо нашим накидкам – под них смертоносный холод не проникал. Находясь внутри хрупкого, сохраняемого ими теплого пузыря, мы спешили все дальше – в давившей на мозги абсолютной тишине, под внимательными взглядами бесчисленных черных окон.

В этом Лондоне не было призрак-ламп. Ни одной. Так же как не существовало здесь ни железных оград, ни машин – ничего, что сделано из металла. И проточной воды не было – канавки, желоба, водостоки сохранились, но стояли пересохшими, пустыми. Исчезли таблички с названиями улиц и номерами домов, стали размытыми, нечитаемыми, стертыми вывески магазинов. Дорога, по которой мы шли, была хорошо нам знакома, но холод, тишина и отсутствие какого-либо движения делали ее чужой и даже враждебной. Во время своего первого визита на Другую Сторону я оказалась на открытой сельской местности. Здесь, в центре Лондона, мертвая тишина казалась еще более гнетущей, чем в лесу или поле. Фасады домов стали здесь похожи на отвесные скалы, а улицы превратились в темный лабиринт каньонов и ущелий.

Проходя сквозь устье одного из таких каньонов, мы увидели в отдалении фигуру мужчины в широкополой шляпе. Он медленно, прихрамывая, двигался нам навстречу.