Будь моей ведьмой

И тут кто-то сказал:

— А у меня крыша протекает…

— Совсем эти богатыри безрукие пошли, — посетовал Кот Ученый.

— И не говори. — Избушка тяжело вздохнула.

Серый Волк повел носом и сообщил:

— Дождь скоро закончится.

— Но крышу ремонтировать все равно нужно, — решила я.

— Аха, — поддакнула избушка.

Мы помолчали, глядя на струи дождя, пригибающие болотный кустарник, нарушающий спокойствие болотных озер…

— Кстати, а белки где? — вдруг вспомнила я.

— Думу думают, — почему-то шепотом сообщил Гусь.

— Это какую? — не поняла я.

— Ох, великую. — Кот Ученый тяжело вздохнул. — Уж сколько поколений бьются над ней, а все додумать не могут.

— Это что ж за дума такая? — не поняла я.

Дверь открылась, показался Генри с фолиантом в руках и несколько смущенно произнес:

— Тут это… она к вам просится.

— Сама просится? — не поверила я, но протянутую книгу взяла.

— Угу, — буркнул Генри. — Хотя, на мой взгляд, в печку она напрашивается!

— Но-но, попрошу без намеков! — возмутилась книженция.

Скелет хмыкнул да дверь закрыл.

— Ну, что делать будем?

— Вот. — Кот тяжело вздохнул. — И белки тоже второй день сидят да все думу думают, в смысле, чего дальше делать, не знают.

— Чернышевский «Что делать?» — пробормотала я. А потом, повысив голос, позвала: — Генри!

Скелетон мгновенно приоткрыл двери.

— Генри, миленький, ты тут один? — прямо спросила.

— Мм… — скелет как-то напрягся. — Леди Маргарита, я…

— Откель один-то? — ехидно сказала книга. — Туточки, может, и один, а те десять привидений, что по кустам сидят, для коллекции.

— Следит, значит, — догадалась я, вглядываясь в горизонт. — Гусь!

— Слушаю, — мгновенно отозвался пернатый."

"— А ну-ка, созови мне всю мою армию, — приказала я. — И живо!

Он сорвался в полет в ту же секунду, и глядя, как торопливо улетает мой посланец, я обратилась к Генри:

— Охранять приказал?

— Какая охрана? — Голосок у книги ехидный-преехидный. — Беречь велел пуще посмертия.

В общем, я уже поняла, что не у Генри следовало спрашивать, оттого и вопрос следующий книге задала:

— Ядвига, а что этот гад жену-бросательный вообще делать собрался?

И я, и живность моя, и даже Генри заинтересованно на фолиант поглядели, а книга задумчиво так:

— Э-э… а кто ж его знает-то, Риточка. Это он с тобой дурак героически геройский, а коли ты не в опасности, так змей змеем, аки полоз подколодный.

Вспомнился наш обед, его прощание по седьмому разу… Сердце сжалось.

— Ладно, пусть так, — согласилась я. — А с темными что?

— А что? — переспросила книженция.

Я насупилась.