Будь моей ведьмой

 — Саша, я не умею!

Еще один поцелуй и спокойное:

— Ты хранительница Терры, Маргош, для тебя Мастер и его команда — априори враги, они те, кто вторгся на твою землю и приносит вред. Но это все к делу не относится, ты закроешь переход совершенно неосознанно.

Недоверчиво смотрю на мужа, Стужев, явно не удержавшись, поцеловал еще раз и шепотом предупредил:

— Главное, постарайся это сделать незаметно, не демонстрируй того, что ощущаешь разрыв пространства.

Он выпрямился, ожидая моей реакции, а я… я… я стояла растерянная посреди пустого коридора, смотрела на Сашу, понимала все сказанное, но чувство такое — панического ужаса! И я…

— А если я не смогу? — Хотя, наверное, не так вопрос поставлен. — А если они все поймут, Саша?

Я испуганно смотрела в его сейчас почти синие глаза, такие спокойные, и вообще он был весь уверенный и так же спокойно-уверенно произнес:

— Если они что-то поймут, я всех убью, Ритусь. Я прикрою тебя в любом случае, что бы ни случилось. Просто расслабься, хорошо?

Мне странно стало, и не до расслаблений совсем. И идти никуда не хотелось, вообще.

— Я рядом, — напомнил Князь.

И мы пошли на заклание.

Дверь открыл Стужев — даже не думая стучаться и вообще с видом хозяина, вернувшегося домой и совершенно неожиданно обнаружившего гостей. У него на лице и гримаска была — недоуменно-возмущенно-хозяйская, причем все присутствующие явно себя не в своей тарелке почувствовали.

— Понаехали, — презрительно протянул Александр.

У Георгия Денисовича вытянулась морда лица, остальные переглянулись, а я вошла, мило всем улыбнулась и приветливо сказала:

— Привет.

— Геям, — вставил Князь.

Обернувшись, возмущенно взглянула на него."

"— Что? — ехидно полюбопытствовал Стужев. — Тебе намекать на их яойную сущность можно, а мне нельзя?! Прости, дорогая, у нас равноправие.

— Семейное? — поинтересовалась я.

Подавив коварную ухмылку, Саша склонился ко мне и прошептал в ухо:

— На постельное даже не надейся, Ритусь.

И весело подмигнув, повел меня к своему любимому месту — подоконнику. И едва мы дошли, наплевав на недобрые взгляды окружающих, забрался, сел, спиной к стене, одну ногу согнул, вторую оставил свешиваться и притянул меня к себе, так что теперь я была в кольце его рук, и вот обняв меня покрепче, лениво произнес, обращаясь к Мастеру:

— Рассказывайте.

Я не знаю, почему Георгий Денисович стерпел такое откровенное хамство — побагровел даже, но стерпел. Зато вместо рассказа он потребовал:

— Князь, поясни свой намек на семейные обстоятельства!

Я взглянула на Сашу, тот загадочно-мечтательно улыбался, глядя на меня, в душе росло что-то бесконечно счастливое.

— Князь! — от рева Георгия Денисовича задрожали стекла.

Но это не заставило нас оторвать взгляд друг от друга.