Тень за моей спиной

— Миссис Аддерли? — Сью прервала меня в тот момент, когда я вчитывалась в строки некролога о Серже, который выйдет завтра вместе с очередными новостями. Мне казалось, что ради памяти мужа я просто обязана была разместить несколько теплых строк от своего имени и дать возможность высказаться коллегам.

— Что? — голова снова гудела, а в глазах мельтешили чёрные мушки.

— Может быть, вам что-то нужно помочь? Хотите кофе?

— Хорошая идея, только не кофе, а чай, — поблагодарила, а потом добавила, внезапно ощутив голод, — и чего-нибудь перекусить.

— В лавке напротив сегодня были разные пирожки, хотите? Я видела с вишней. А вы, кажется, любите такие.

— Было бы замечательно, — я внимательно посмотрела на девушку, вспомнив, что всего лишь однажды при ней высказала свои предпочтения.

Сьюзи ушла, а я пробежала глазами по тексту и отправила его Мэри на проверку. Через пять минут некролог вернулся с одним единственным исправлением и кучей грустных смайлов в письме. Отправила его следующему сотруднику для формирования первой полосы. От напряженной работы спина затекла, и я посмотрела на время. Да, действительно, засиделась. Потянулась рукой к сумочке, достала зеркало и с неудовольствием глянула на себя. Чтобы хоть как-то освежить лицо, достала влажные салфетки…

И в этот момент дверь в кабинет открылась, являя предо мной мать Сержа, миссис Долэг Аддерли. В какой-то момент мы с ней молча мерили друг друга глазами, не зная, что произнести. За спиной свекрови показался Лен, я лишь кивнула ему в знак приветствия, а потом снова посмотрела на женщину.

— Миссис Аддерли, прошу вас, присядьте, — вздохнула я с грустью в голосе, чувствуя, как близки слёзы. Морщинистое лицо пожилой женщины выглядело посеревшим и только под глазами выделялись красные круги, словно их по-детски тёрли руками. Она обвела взглядом кабинет сына и, сделав несколько шагов навстречу мне, упёрлась руками о столешницу и произнесла:

— Что, теперь всё твоё? Добилась своего!

От подобного заявления у меня пропал дар речи. Однако слов от меня пожилая дама не ждала, продолжив свои обвинения:

— Говорила я ему, не надо жениться на иностранке. А он не слушал, мой бедный мальчик! — подбородок Долэг Аддерли задрожал, вибрируя отвисшей дряблой кожей. Я понимала её боль. Сержа она, как мать, возносила до небес, посматривая на меня порой со снисхождением. Но никогда пожилая дама не выражала в мой адрес неприязнь, я же считала, что мы подружились.

— Мне ничего не нужно, зачем вы так, — мягко укорила я её, однако понимала, что в данный момент сердце женщины слепо от боли. — И сейчас я здесь исключительно чтобы не пропало дело Сержа. К тому же обязательно нужен некролог.