Станешь моей победой

А это значит, что новенькая не обманула и действительно орудует там ножом, безжалостно разделываясь с лимоном. Амазонка моя!

Ощущая, как градус возбуждения все больше растет, захожу на кухню и вижу Аню. Тихая стоит, склонившись над столом, и сосредоточенно водит ножом по разделочной доске.

Подперев плечом стену, не могу отказать себе в удовольствии понаблюдать за Колючкой. Замираю, чувствуя, как внутри разливается тепло.

У Тихой охуенная, невероятно соблазнительная фигура: тонкая талия, плавно переходящая в красивые бедра, упругая попка, которую так и хочется сжать, длинные ноги. И почему она прячет все это под несуразными балахонными? Но скажем спасибо тому, кто надоумил Аню сегодня упаковать себя в обтягивающие джинсы. Это же, мать вашу, самое настоящее произведение искусства. И я не могу оторвать от нее взгляд.

Блядь, мне хочется увидеть Аню обнаженной, хочется потрогать.

Я смотрю на ее спину, шею, волосы, которые она зачем-то собрала в хвост, и подбираю слюни. Тело новенькой кажется таким мягким, нежным и, уверен, очень податливым.

Сейчас бы спустить треники, освободить ноющий и распухший от воздержания член, сжать его у основания головки и подрочить.

Рефлекторно сглатываю."

"В голове вихрем проносятся мысли о том, каково это — быть с ней. Со Снежной Королевой, с недотрогой. Каково это — ласкать ее, ловить губами стоны, и не просто трахать, а доставлять Колючке удовольствие. А потом, когда Аня будет уже не в силах терпеть, подставляясь под мой член, чувствовать, как он наполняет ее изнутри, пока мы не достигнем пика наслаждения. В моих фантазиях Тихая водит язычком члену, сосет сладко, причмокивая, и кончает, кончает, кончает…

О да, я еще тот извращенец…

И теперь желание обладать новенькой стало таким сильным, что я не могу больше терпеть.

Подхожу к Ане со спины. Одной рукой обнимаю ее за талию, а другой — нежно поглаживаю ягодицы. Тихая тут же дергается и громко вскрикивает, роняя нож:

— Ай! Больно! — и принимается трясти сжатой в кулак ладонью.

— Что там? — ловлю маленький кулачок, нежно разжимаю его. А там — красное пятно и небольшой порез. — Эй, юный кулинар, ты мне здоровой нужна, — подхватив Тихоню на руки, сажу ее на стол. — Сиди здесь, никуда не уходи! — требую настойчиво.

Пошарив в шкафах, нахожу лейкопластыри, вату и перекись водорода. Сейчас буду спасать свою ненаглядную.

— Я сама, Мирон, — упрямится Аня, пытаясь выхватить из моих рук медицинский набор спасателя-самоучки.

— Так, женщина! Позволь своему мужчине позаботиться о тебе. Тем более порезалась ты из-за меня.

Смочив вату перекисью, прикладываю ее к порезанному пальцу и тут же дую на него. Жидкость в реакции пенится и смешивается с кровью, приобретая розоватый оттенок.