Станешь моей победой

Но как? И в этот момент все кажется таким неудобным: кровать, подушка, простынь кажется слишком грубой, и эта темнота раздражает. А я боюсь пошевелиться.

— Повернешься? — тишину разрушает голос Савельева. Он тоже не спит.

— Мирон, если я повернусь…

— Да, я тебя поцелую, — подтверждает Мир то, что не успеваю озвучить.

И я, вопреки здравому смыслу, поворачиваюсь к нему лицом.

Мы лежим неподвижно, глядя друг другу в глаза. Дыхание Мирона щекочет кожу, а слегка шершавая ладонь скользит по бедру, забираясь под шорты. И после каждого прикосновения на теле будто ожоги остаются.

Пугаясь своих реакций и желаний, резко одергиваю его руку.

— Ты такая красивая. Хочу тебя целовать, — шепчет Савельев едва слышно и притягивает меня к себе. От этого пристального и голодного взгляда мне хочется раствориться в нем, стать его частичкой. — Хочу оставить отметены на каждом сантиметре твоего тела, — и, захватив мою губу зубами, утягивает в страстный поцелуй.

За эти полчаса я успела дважды получить инфаркт и трижды сорваться с высоты…

Целуемся мы жадно и отчаянно, как будто не виделись сто лет и теперь не можем оторваться друг от друга. Сумасшествие! Сердце, не выдержав напряжения, выскакивает из груди, грозясь разнести в щепки все вокруг. Стон срывается с губ. Мы не можем остановиться. Никак. Просто до безумия, до потери пульса. До конца. Без права на ошибку.

Воздух между нами искрится, стирается грань. Мы — как огонь и лед. И трудно сказать, кто окажется сильнее. Везде, где соприкасаются наши тела, вспыхивают электрические разряды. Языки пламени, охватившие нас, выжигают все, что мешает слиться в одно целое. Еще немного, еще чуть-чуть и мы взлетим к небесам.

Полет, падение, снова полет и снова падение…

Нам не нужны слова, чтобы передать свои чувства. Мы чувствуем все на уровне подсознания. И эта связь, которую невозможно разорвать, только усиливает и без того бушующее пламя страсти.

Жаркие поцелуи. Тесные объятия. Одно дыхание на двоих.

Мы вместе. Мы рядом. Мы едины.

— Я могу тебя касаться? — выдыхает бурно Мирон, сжимая мои ягодицы. Чувствуя его возбуждение, понимаю, насколько трудно ему держать себя в руках. — Давай этой ночью без запретов…

— Для тебя это значит немного другое, — пытаясь справиться с эмоциями, упираюсь лбом в его грудь, переводя дыхание.

Так мы до утра не протянем. Утонем в этом море удовольствия."

"— Ань, — Савельев, подминая меня под себя, ловит мой взгляд, — ты же понимаешь, что рано или поздно мы бы пришли к этому. Я… Я просто поласкаю тебя. Будет хорошо. Но если ты захочешь остановиться… Черт! — и тут Мир резко замолкает. Отталкиваясь от матраса, перекатывается на спину и сжимает переносицу. — Блядь… Блядь… Блядь… Просто… Хорошо… Дай мне пару минут… — и дышит глубоко.