Папа (для) моей дочери

Молодец!

– Нет, ну нормально?! Он, значит, общий язык нашёл, и уже молодец! – возмущаюсь я.

– Другой бы даже виду не подал, а он сколько с вами ходил!

– Давай ему орден выдадим? – взбеленилась я. Что за несправедливость: он молодец, а я так, рядом постояла!

– Орден пока рановато, а вот с дочкой видеться не запрещай. Ты, я так поняла, никому ничего говорить не собиралась? – прищурилась ба.

Пришлось промолчать.

– Ладно. На сегодня хватит. Утро вечера мудренее. Зуб-то куда девать будете? – спросила мама.

– Не знаю.

Глава 25

Скоро утро, а я так и не сомкнула глаз. В голове до сих пор звучат слова Клима. Я не понимаю, зачем он это сделал, и не знаю, как теперь буду объяснять всё дочери. Вчера Женя несколько раз пыталась про него спросить. Мне удавалось переключить её внимание, но она была с дороги, уставшая и измученная.

А ещё я до сих пор в шоке от её реакции. Не думала, что Женя успела так к нему привязаться. Или он это сделал специально? Хочется найти в его действиях какой-то скрытый смысл, но я не могу, а память услужливо подбрасывает картинки, где он подшучивает над Кирой, съезжает с надувного батута с Женей, как они вместе смеются, катаясь в парке на машинках, как он везёт Женю на лошади, усадив впереди себя, и как выигрывает большого единорога к огромной радости моей дочери. Женя ведь так и спит с этим единорогом, используя вместо подушки.

Клим сумел завоевать любовь моей дочери.

А я… Я его ненавижу.

Мне удалось забыться, но он появился и во сне. Это снова был тот сон, от которого, как мне казалось, я смогла избавиться. Только теперь я видела лицо. Это было лицо Клима. Его руки. Его прикосновения. И я ничего не могла с собой поделать.

Я проснулась невыспавшаяся и обессиленная. Не помню, как отработала день. Нужно было срочно выплеснуть свои эмоции, поделиться с кем-то, чтобы меня выслушали и поняли, и я позвонила Олесе. К моей огромной радости, у Малевской был выходной, а Ромка был на сутках.

– Лесь, ты даже не представляешь, что я чувствую, когда его вижу!

– Ир, я тебя понимаю.

– Я не знаю, что мне делать.

– Ира, давай ты просто не будешь усложнять всё ещё больше.

– Куда больше-то?! Всё и так хуже некуда!

– Ириш, может, тебе всё-таки немного смягчить свою ненависть, а? – спрашивает Малевская, а я смотрю на неё, и хочется закричать: «И ты, Брут?!», но слова застревают в горле. – Не надо так на меня смотреть, Ир. Ведь ничего плохого в том, что Клим хочет видеться с дочерью, нет.

– Плохое есть в том, что это я не хочу его видеть!

– Не видь! – успокаивает меня Малевская.

Как объяснить подруге, что я вижу в нём совсем не того, кто стоит передо мной, а того, кто был той ночью?! И от этого становится ещё хуже.

– Лесь, это ведь из-за Клима наш брак распался, – произношу то, что мучает меня с самого начала.