Будь моей

Их внезапно некуда деть.

Богдан при этом выглядит собранным, спокойным. Уверенно ведет машину, смотрит за дорогой. Я немного успокаиваюсь и, чтобы сгладить неловкость, спрашиваю:

— Машину взял напрокат?

— Да. Такую же марку, на которой езжу дома. Удобно. Не нужно заново привыкать. Сел и поехал.

Я киваю. Не представляю его за рулем другого автомобиля, впрочем, однажды он ехал на моей машине. От воспоминаний на лице появляется улыбка. Богдан тогда жутко нервничал. Сиденье неудобное, руль маленький, места тоже немного. Привыкший к внедорожнику, на моей маленькой машинке он смотрелся комично и нелепо, но все же довез меня домой. К себе."

"Я перестаю улыбаться, когда замечаю внимательный взгляд Богдана. Становлюсь серьезной, отворачиваюсь к окну. Не могу быть с ним прежней. Улыбаться, чувствовать себя непринужденно и спокойно. Надеюсь, он не заметил моей смены настроения.

— Я бы хотел, чтобы ты меня не боялась.

Значит, все же обратил внимание на то, как демонстративно я отвернулась. Становится как-то не по себе. Он днем повел себя как взрослый и адекватный мужчина. Не стал сыпаться обвинениями и раздавать приказы, а я, вместо того, чтобы нормально с ним поговорить, надумываю проблемы.

— Я не боюсь, просто… непривычно. Год прошел.

— Я хочу все исправить, — поражает меня откровением.

— Что исправить?

— Все. Я должен был тебе поверить. В тот день, когда ты ушла, что не говорила с ним, я должен был поверить.

Богдан резко паркует машину на свободном месте, поворачивается ко мне. Его глаза лихорадочно блестят, мои покрылись слоем слез, которые я никак не могу скрыть. Он хочет поговорить о прошлом.

— Я не ушла, — говорю хрипло. — Ты меня выгнал.

— Я раскаиваюсь.

— Давно?

Мы буравим друг друга взглядами. Богдан с силой сжимает челюсти, я решительно жду его ответа.

Раскаивается?

Я хочу знать, как давно. Когда он понял, что я не виновата. Что не врала ему. Что сделала бы все в тот момент, что он бы ни попросил. Когда он это понял?

— Давно ты знаешь, Богдан? Давно живешь с тем, что выгнал невиновную?

— Полгода.

Шесть месяцев. Моему сыну три. Последние три моей беременности были адскими. Токсикоз вернулся снова, я не могла нормально есть, а еще жутко хотела мужского тепла, внимания, секса в конце концов. У меня был Майк. Вернее, я думала, что он у меня был. Как же оказалось — ничего подобного.

Шесть месяцев. Они были самыми трудными в моей жизни. Я едва справилась с тем, что Богдана больше нет в моей жизни, как столкнулась с тяготами беременности и материнства. Что он делал эти полгода? Почему не приехал? Ничего обо мне не узнал.

Слова застревают в горле. Вопросы сменяют друг друга, но спросить я не решаюсь. Точнее, страшно не спросить, страшно услышать ответ.

— Я виноват, что не приехал. Мне сказали, ты счастлива.