Притворись моей любовью

— А это уже чересчур! Ты подлый самоуверенный беспринципный наглец! И хам! И циник! И… и…

Глаза Доментиана потемнели.

— Надо бы тебя наказать, — прохрипел он. — Оставить в моей спальне на всю ночь и навсегда скомпрометировать. Но я сделаю тебе невиданный подарок и выставлю вон!

Не успела я ничего сообразить, как Доментиан вцепился мне в плечо, выпихнул в коридор и с грохотом захлопнул дверь.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтоб сообщить ему всё, что я думаю, но прикусила горящие от поцелуев губы, отступила на пару шагов и бросилась прочь.

Я мчалась по коридорам Академии. Бросилась в уже пустующий холл женского крыла, затем кинулась в сад, поздно сообразив, что скоро ночь и боковые входы вот-вот закроют. Потом как-то оказалась у донжона. Затем собралась летать над морем или пройтись по пляжу, но вовремя себя остановила: сколько ни мечись, от себя не убежишь.

Я вошла в главный вестибюль. Тишину и полумрак нарушали только моё частое дыхание, стук каблуков да мерное журчание фонтана. Села у воды, тронула струи, переливающиеся всеми цветами радуги. Вспомнила, как месяц назад бросала сюда монетку, загадывала удачу и что-нибудь замечательное. Как иронично! Я опустила голову и уткнулась взглядом в чёрно-белую мраморную плитку пола.

«Делить мир на чёрное и белое так привычно и так неправильно. Стоит признать. Хотя бы себе. Я обиделась на Доментиана за правду. Как ни тяжело осознавать, но он занял особое место в моём сердце. Из-за нашей сделки или так судьба сложилась, не знаю. А смириться с этим или бороться, предстоит ещё решить».

Я с силой потёрла лицо и поплелась в комнату. Рудио оживлённо рассказывала мне про Нальди, про шалости в «Хохотушке», про неудачный обед, а я отвечала невпопад, больше пыталась сообразить, что делать дальше.

«Наверное, не стоило так остро реагировать. Только выдала себя с головой. Вместо того чтобы отнекиваться, могла бы пошутить или отделаться невнятными фразами. Или спросить у него самого, что он думает».

Я встала, села, снова встала, походила по комнате, натыкаясь на всё подряд — и откуда у нас столько мебели? — опять села.

«А ведь Доментиан тоже рассердился, когда я его обозвала, — размышляла я и пальцем возила по замысловатым узорам на юбке. — Почему? Раньше он только посмеивался над попытками его оскорбить. Неужели сегодня мои слова и реакция задели его? А вдруг наше притворство и для него больше, чем притворство? Или я тешу себя иллюзиями? Ведь сделка закончится и… И что? Он сам сказал, что исчезнет».

Акси плюхнулся мне на колени, я вздрогнула и огляделась.

Рудио сидела напротив и внимательно меня рассматривала.

— Ты сама не своя. Что-нибудь случилось?

— Просто переутомилась, — отмахнулась я.

«Наверное, надо с кем-то посоветоваться.