Дама моего сердца

— Благодарю за добрые слова, сэр, — произнесла Эвери кокетливо, на щеках ее вспыхнул стыдливый румянец. — А я питаю настоящую слабость к храбрым смуглым рыцарям. — И она подмигнула Камерону.

Поставив кубок на стол, он протянул к ней руку. Эвери вложила в нее свою, и Камерон почувствовал, словно с души у него свалился камень. С облегчением вздохнув, он притянул ее к себе и усадил на колени.

— Ты уже лучше себя чувствуешь? — спросила Эвери, и голос ее дрогнул, когда Камерон погладил ее ноги.

— Намного, — ответил они поцеловал ее в пульсирующую на шее жилку.

— И больше не сердишься?

Откинувшись на спинку стула, Камерон вздохнул и покачал головой:

— Нет. Не можешь же ты ожидать, что мужчина равнодушно воспримет известие о том, что его ребенка бросили в лесу умирать?

Значит, вот так Камерон решил объяснить свое поведение? Пожалуй, другого объяснения она от него не дождется.

— Не могу, — согласилась она. — Это было очень жестоко.

— Потому что он смуглый и темноволосый, словно дьяволенок, с родимым пятном на животе — проклятием сатаны. — В голосе Камерона слышалась горечь, которую он не сумел скрыть."

"Судя по всему, эти мысли причиняли Камерону боль. Эвери не удивилась бы, если бы узнала, что это сравнение с дьяволом вызывало у него тяжелые воспоминания. Камерон не был тем голубоглазым красавцем рыцарем, о котором мечтают все девушки. Он смуглый, угрюмый и не любит расточать комплименты. Многие наверняка удивились бы, узнав о том, что она смогла полюбить такого человека. А она смогла, причем так сильно, что не мыслит своей жизни без него. Погладив Камерона по щеке, Эвери с удивлением подумала, как это женщины не видят его строгой красоты, не замечают таинственного блеска его темных глаз.

— Выходит, я большая грешница, — прошептала она, — потому что всякий раз, как я вижу на твоем красивом животе эту отметину, меня так и тянет ее поцеловать. — Она положила руку ему на грудь и почувствовала, как Камерон вздрогнул.

Откашлявшись, он с трудом выговорил:

— Я еще никогда не отказывал своей возлюбленной в том, чего она хочет.

Эвери приятно было слышать слово «возлюбленная». Пусть он вспоминает о ней именно так, когда они расстанутся навсегда. Возлюбленная, которая сводила его с ума и каждым прикосновением, каждым поцелуем доставляла несказанное наслаждение. Это было бы великолепной памятью о ней. Пьянящей и сильной настолько, что, даже когда Камерон отошлет ее в Донкойл, он будет изыскивать способы ее увидеть. Опустившись на колени, Эвери покрыла поцелуями мускулистую ногу Камерона. Одну, другую, пока не почувствовала, как по телу его пробежала дрожь. Потом подняла подол его рубашки и стала целовать упругий живот, бедра, грудь.