Мужчина из моего прошлого

Причем, по ее словам, так будет ближайшие года три.

Но когда наш малыш толкается, это самые чудесные чувства для меня. Я кладу руку на живот, прикрываю глаза с блаженной улыбкой и наслаждаюсь каждым его толчком. Как бы я хотела, чтобы ты тоже приложил руку к моему животу и почувствовал нашего малыша.

Я очень сильно тебя люблю,

Твоя Белоснежка».

Складываю лист бумаги и убираю в белый конверт. У меня уже целый ворох таких.

По поручению Игоря Сергеевича два раза в неделю ко мне в палату приходит местный психолог. Именно он велел мне каждый день писать по одному письму Диме. Сначала мне показалось диким, писать письма человеку, который умер, который никогда их не прочитает. Но сейчас я и дня не представляю без того, чтобы не написать Диме.

Так мне кажется, что я с ним разговариваю, что он меня слышит. Каждый день я подъезжаю на инвалидной коляске к широкому подоконнику окна и, глядя на прохожих на улице, пишу Диме. Потом убираю письмо в конверт и кладу в большую шкатулку.

Вывожу на конверте большими буквами «Диме», убираю его в шкатулку и выезжаю из палаты.

В больнице от скуки с ума сойти можно. Уже глаза не смотрят ни на телевизор, ни на телефон. Друзья придут навестить меня завтра, поэтому сегодня мне совсем нечего делать.

Доезжаю прямо по коридору до лифта, вызываю грузовой, затем заезжаю в металлическую кабинку и спускаюсь на второй этаж. Здесь находится столовая. Я не голодна, но мне хочется побыть в обществе людей, с кем-нибудь поговорить. Заказываю чай с десертом и еду за столик к знакомой девочке-беременной.

— Привет, Лиз, — здороваюсь с ней, заезжая за стол.

— Привет, Соня, — делает глоток киселя. — Как дела? Как самочувствие?

— Нормально. Наконец-то научилась обращаться с этой коляской.

— Ой, мне так тяжело ходить, — закатывает глаза. — Я бы тоже лучше на коляске поездила, но Игорь Сергеевич, наоборот, велел мне больше двигаться.

— Не говори ерунду! — машу рукой. — Это же прекрасно, что тебе можно ходить. А мне только сидеть разрешили.

Официантка ставит передо мной чай с десертом и удаляется.

— Я себя чувствую бегемотихой, — сетует. — Не наклониться, не нагнуться.

Лиза беременна двойней, причем на седьмом месяце, как обычно бывает с двуплодной беременностью, роды у нее не начались. Так что, по всей видимости, ее близнецы будут девятимесячными. Выглядит Лиза и правда, как бегемотик. В помещение заходит сначала Лизин живот, а потом уже она сама. Лиза и ее муж опасаются, что роды могут начаться неожиданно на восьмом месяце, поэтому решили на всякий случай лечь в больницу.

— Ой, Игорь Сергеевич! — испуганно восклицает Елизавета. — Блин, он сейчас увидит, что я съела кусок торта и будет меня ругать.