Мужчина из моего прошлого

— Как ты могла… После всего…"

"Игорь резко выпускает меня, и я валюсь на пол, потому что ноги меня не держат. Громкие рыдания рвутся наружу, хорошо, что в комнате ребенка громко работает телевизор с мультиками, и он не слышит, как я плачу.

Игорь стоит ко мне спиной, ссутулился, сжимает кулаки, как будто готовится к удару. А в следующую секунду он резко разворачивается и со всей силы бьет по стеклянной дверце мебельной стенки. Я вскрикиваю в ужасе, осколки с громким грохотом сыпятся на пол и на меня.

— Какая же ты сука, Соня, — выкрикивает. — Сука и тварь.

Я сижу в маленьких осколках и боюсь пошевелиться, иначе поранюсь. Волосы, руки, ноги — все в стёклах. С правого кулака Игоря стекает кровь.

— Тварь! — и в следующее мгновение он бьет кулаком по второй дверце.

Меня снова засыпает стёклами. Инстинктивно попытавшись их с себя струхнуть, я больно раню ладони. По ним теперь тоже сочится кровь, мелкие осколки попадают в ранки. Чувствую жжение на лице, на шее, на ногах. Должно быть, там стекла тоже порезали мне кожу.

— Прости, — сдавленно рыдаю. — Я старалась сохранить нашу семью. Но не вышло…

— Засунь себе свое «прости» знаешь, куда? Ты неблагодарная тварь, которая после всего повела себя, как типичная дешевая шлюха. Ты мне противна и омерзительна.

Каждое слово Игорь выплевывает, словно порцию змеиного яда. Я всеми фибрами души чувствую его ненависть и агрессию.

— Я сама себе противна…

— Сбылась твоя мечта, да? Он жив? Больше не придется рыдать по ночам в ванной?

Что? Неужели Игорь всегда слышал? На протяжении всех лет нашего брака слышал?

— Ты просто неблагодарная дрянь, — повторяет.

— Прости…

Каждое мое движение в осколках отдает режущей болью. Я боюсь шевелиться, чтобы не добавить себе ран. Даже не могу вытереть кровоточащие ладони, потому что тогда загоню осколки еще глубже под кожу.

— Ненавижу тебя, сука! — кричит во все горло. — Ненавижу!

— А что вы делаете? — неожиданно дверь в комнату приоткрывается и заглядывает голова Владика.

О, нет! Боже, только не это.

— Влад, иди к себе! — командую. — Немедленно закрой дверь!

Но сын замер и с ужасом в глазах глядит на меня в крови и стёклах. А затем поднимает перепуганный взгляд с немым вопросом на Игоря.

— Завтра, чтобы ноги твоей здесь не было, — это последнее, что Игорь говорит мне.

Обходит ребенка и через пару десятков секунд хлопает входной дверью.

Глава 42.

Я продолжаю сидеть на полу в осколках и растерянно глядеть на ребенка. Силы подняться появляются, только когда Владик начинает хныкать.

— Сыночек, не плачь, — испуганно прошу и пытаюсь встать на ноги.

По неосторожности, я опираюсь ладонями на пол, из-за чего тут же загоняю в кожу новые частички стекла.

— Ай, — не сдерживаюсь, чувствуя острую боль. А потом я становлюсь на осколки и ступнями.