Днк, или Верни моего ребёнка!

Преступника нашли почти мгновенно и после недолгого допроса с пристрастием, молодой мужчина раскололся и назвал имя заказчика.

Веронику ждёт нелёгкая дальнейшая судьба.

Ей уже вынесена мера пресечения, и она заключена под стражу. И Дмитрий подключил своё влияние, чтобы Вероника получила очень строгий приговор.

Суд пройдёт именно так, как запланировал Дмитрий. Никакого послабления Веронике не светит.

Такой подлости он ей простить никак не мог.

И сказать по правде, я не чувствую никакой жалости к этой женщине. Нет у меня к ней сострадания. Нет ничего.

Когда я узнала, что произошло с Дмитрием, сначала я ощутила страх – животный, парализующий. Когда внутри всё скручивается в тугой узел и из горла вырываются скулящие звуки.

Это была обречённость и безнадёжность, которые перемешиваются и образуют страшное чувство и ощущения ужаса.

Пережив несколько часов этого состояния, я ощутила небывалое облегчение, когда узнала, что Дмитрий жив, рана незначительная и она быстро заживёт.

После пережитого он принял решение ускорить наше бракосочетание.

Диме удалось узнать, что Вероника приняла решение о его убийстве сама.

Никто за ней не стоит.

Но я, как и Дмитрий не скидывала со счетов его влиятельного врага.

Муляжная бомба ведь его рук дело. И что он задумал, и как будет действовать – пока неизвестно. Но Дмитрий думал наперёд. И его люди держали руку на пульсе. Присматривали, следили и докладывали обо всём Дмитрию.

Но скрытый и медленно скребущий внутри страх всё равно оставался.

Именно эти причины побудили нас жениться быстрее.

День, второй, третий…

Я ждала этого дня как манну небесную. Боялась, переживала, и жила как на пороховой бочке.

Но этот день, в конце концов, настал.

— Светлана Михайловна? — ко мне в комнату вошла няня Филиппа.

Ольга Григорьевна. Милейшая женщина в летах, с добрым сердцем и нерастраченной любовью, она сразу понравилась и мне, и Дмитрию, и самое главное моему Филиппу.

Потеряв в автокатастрофе свою дочь, зятя и внука десять лет назад, Ольга Григорьевна, нашла утешение в других детях.

Она мне сразу понравилась, а её рекомендации отмели все посторонние страхи.

— Да. В чём дело? — посмотрела на неё и снова принялась одевать извивающегося в моих руках Филиппа.

— Дмитрий Мстиславович попросил меня помочь вам одеть Филиппа, чтобы вы успели одеться и сами, — сказала она, садясь рядом.

— Спасибо вам, Ольга Григорьевна, — улыбнулась ей. — Но как видите, мой сынок уже одет.

Ольга Григорьевна подала мне маленькие ботиночки мальчика и я, обув в них сына, завязала шнурки крепким двойным узлом, чтобы он не сумел их развязать. А то в последнее время Филиппу нравится развязывать всё, что некрепко завязано.

Потом я поцеловала своего сыночка в щёку и передала его няне.