Днк, или Верни моего ребёнка!

— На первый раз тебя прощаю и повторяю ещё раз: не смей называть Филиппа своим сыном. Точка.

Мне захотелось закричать от беспомощности.

Да я сама могла бы сообщить на Северского и его гадину жену, во все инстанции и на телевидение за неправомерные действия, да только я прекрасно понимала, что не по силам мне с ним тягаться. У него деньги и власть, а у меня только, правда. Я была реалисткой и точно понимала, что если пойду на такой шаг, то в любом случае проиграю и уже точно, никогда не увижу сына.

— Я просто хочу, чтобы вы меня услышали и поняли, Дмитрий Мстиславович, — произнесла я усталым и упавшим голосом. — Я молю вас, продумайте и придумайте хоть что-нибудь, что могло бы защитить Филиппа, в случае, если с вами что-то произойдёт.

— Очень любопытно, — усмехнулся он. — Ты снова предлагаешь мне жениться на тебе, Света? Только теперь твоё предложение очень завуалированно звучит, но твои мотивы мне в любом случае ясны. Допустим, я согласился с тобой и пошёл на этот шаг. Что дальше? Меня постигнет немедленная кончина? Хороший расклад для себя ты избрала, дорогая Светлана Михайловна. Станешь богатой вдовой, да ещё и с сыном. Браво.

Что за бред пришёл ему в голову?!

Северский подошёл ко мне и сказал:

— Теперь я вижу тебя насквозь, Света. Хотя раньше я считал тебя другой, порядочной.

Я не верила своим ушам.

— Вы спятили? — прошептала в изумлении.

— Я-то как раз нет. Но зато прекрасно вижу, каких женщин допускаю в свою жизнь, — сказал он с горечью в голосе.

— Мне не нужны ваши деньги, — сказала я твёрдым и уверенным тоном. — И вы об этом прекрасно знаете. А то, о чём я вам сказала – не лишено смысла. Я боюсь и это правда. Боюсь за Филиппа и за себя. И до тех пор, пока мой сын не будет полностью моим, я никогда не смогу успокоиться и буду искать выход.

Я замолчала и глядела в глаза этого мужчины, пытаясь увидеть там хоть капельку понимания и сочувствия, но помимо холода там не было больше ничего. Северский молчал после моей тирады, смотрел на меня мрачным взглядом и после долгой и тяжёлой минуты тишины, он произнёс:

— Возьми Филиппа и иди с ним в детскую.

После разговора с Северским прошло три дня. Эти дни я провела в состоянии внутренней истерии, с трудом улыбалась даже собственному ребёнку, практически не ела и вздрагивала от голоса Дмитрия.

А тот в свою очередь в основном бурчал на меня и был всем недоволен.

Моё пребывание в доме Северского стало походить на бочку с порохом.

Если бы не мой малыш, сбежала бы я отсюда, потому что нутром чувствовала, что над мужчиной нависла опасность. А раз так, то опасность грозит и мне с сыном, потому что моя мальчик и я полностью зависим от Северского.

Но какой найти выход и как достучаться до Северского, я пока так и не придумала. Решение не приходило, как и озарение.