Днк, или Верни моего ребёнка!

Нежно, но твёрдо я устроил Филиппа у себя на руках и поднёс ко рту малыша бутылку с соской.

Филипп с удовольствием и жадностью ухватился за бутылочку.

Жадно пил, прикрывал глазки и успокаивался.

— Другое дело, — улыбнулась Марта. — А то совсем не хотел есть. Я уж переживала, что уснёт голодный.

Филипп съел всю смесь, что находилась в бутылочке.

Потом он устало потёр кулачками свои глазки и, широко зевнув, снова начал хныкать.

Пришло время менять памперс.

— Сейчас, мой родной. Сейчас папа всё сделает, и тебе будет хорошо, — сказал ласково и стянул с него памперс.

Надел на Филиппа чистый подгузник, а потом принял из рук Марты пижаму. Уверено, но мягко засунул его ручки и ножки в синий крохотный костюм. Застегнул на рубашке пуговки, натянул на него штанишки и, подняв сына, начал разглаживать пальцами его светлые волосы.

Нет нужды говорить, что Марта, Ника и та несчастная женщина были забыты.

— Филипп, ты — мой сын! — восторженно и гордо сказал я.

— Конечно он ваш, а чей же ещё! — рассмеялась Марта.

Вздохнул и кивнул. На мгновение забылся и едва не произнёс вслух то, что не должна слышать ни одна живая душа.

— Да, он мой, — повторил также уверено и повернулся к Марте. — Идите, отдыхайте. Я сам уложу Филиппа.

Марта уже привыкла ко мне и моим приказам, и знала, что я ненавижу самовольность и импровизацию, даже если это исходит из благих намерений. Каждый должен знать своё место, выполнять свою работу и делать так, как я говорю.

Раньше, Марта протестовала и пыталась навязать свою помощь, но после детального и красноречивого разговора, она поняла, как нужно вести себя в моём доме — подчиняться моему слову. Если я сказал, иди и отдыхай, то я не желаю при этом слышать, что она не устала и может помочь…

Теперь Марта чётко выполняла мои указания.

Когда дверь за ней закрылась, я полностью сосредоточил своё внимание на сыне.

Долго глядел на красивого ребёнка и всё-таки решил про себя, что я должен, просто обязан сделать тест ДНК, чтобы точно знать…

Потому что внутри меня сидела и грызла маленькая червоточинка, или же, это была слепая надежда, что Филипп всё же мой ребёнок, а вся та чушь на диктофоне – это слова женщины, которая тронулась рассудком на фоне своей болезни. Словам Ники тоже не следует верить, она та ещё лживая дрянь… Или, быть может, Нике всё приснилось? Или ей внушили?

Определённо, я должен знать наверняка!

— Да, так и сделаю, — пробормотал едва слышно, укачивая Филиппа на своих руках.

— Ты – мой, — повторил ему. — А я никому не отдаю ничего и никого из того, что считаю своим. Так было и так будет. Всегда.

Перед глазами снова встало лицо той несчастной женщины.

Закрыл глаза и решил:

«Сначала сделаю тест. Я верю только фактам, а не словам женщин. Их разговоры и признания, чаще всего – это пустой звук.