Дочь моего друга

Чем раньше она избавится от иллюзий на мой счет, тем лучше.

– Мы с Яной оставим вас ненадолго. – Семен пожимает руку Вадиму и смотрит на меня. – Вижу Костюкова с сыном, пойдем поздороваемся. Ты тоже подходи, Андрей – представлю.

Он берет Липучку под локоть, и они разворачиваются, а я помимо воли провожаю их глазами. Вернее, не их, а спину Яны: острые лопатки в широком вырезе платья и выпирающие позвонки. Ничего общего с соблазнительной женственностью, которой я всегда отдавал предпочтение в выборе партнерш, – на фоне их Липучка выглядит просто девочкой, но Вадим меня второй раз окликает, а я все продолжаю на нее смотреть. Хренотень какая-то.

* * *– Я и забыл, каково это – столько с людьми общаться. Мозоль на языке уже – ей-богу, – шутливо жалуется Семен, отпивая коньяк. – Ты слышал? Слухи ходят, будто я тебя компроматом прогнул и заставил договор о партнерстве подписать.

– Слышал. Пусть болтают. На дела наши это как влияет?

– Лояльный ты, Андрей. Тебя ведь в позиции слабого выставляют – не меня. Я на твоем месте бы выяснил, откуда ноги растут, и меры принял.

– В двадцать первом веке живем. Интернет, демократия, мнимая свобода слова. Собаки лают – караван идет, сам знаешь.

– Я старый вояка, прав ты. Есть мне чему у тебя поучиться. Привык, что человек за каждое свое слово отвечать должен, а не просто так вякать.

– Времена меняются. Увы или к счастью. Ты домой скоро?

– Роль свахи выполню и буду свободен. Вот Янка с Шевченко танцует, – Семен указывает рукой на сцену, где под слащаво-медленную композицию в исполнении обожаемой Липучкой группы покачивается десяток пар. – Я вот думаю, что Паша этот больше, чем Костюков, ей подходит.

– Почему? – спрашиваю машинально, пока смотрю на самую высокую пару танцпола: Яну и ее ухажера. Парень выглядит так, словно боится до нее дотронуться, – кажется, даже руками ее голой спины не касается, держа ладони в воздухе. Хотя чего его винить: Липучка обманчивое впечатление производит. Невинные глаза, робкая улыбка – разве скажешь по ней, что может переть напролом, как танк. И что ртом грязно работает.

Вот это зря я, конечно, вспомнил."

"– Я справки навел – ему в этом году тридцать исполнится. Семь лет разницы – это много, Андрей. А Шевченко на пару лет ее старше – совсем как у нас с Леной было. Я пообщался с ним немного – хороший парень, толковый. Смущается, правда, в разговоре, но это от неопытности, с возрастом пройдет.

Я молча делаю глоток виски, не желая поощрять беседы на тему Липучкиных женихов. Ни к чему усугублять ощущение, что я обманываю друга. И видеть лицо Семена, если он узнает, что первым мужчиной его дочери был человек старше ее на пятнадцать лет, тоже не хочется. Я его прекрасно понимаю.