Дочь моего друга (СИ)

— Ты сама слишком быстро забыла, дорогая, что ты Покровская, — незнакомец широко улыбается, обнажая зубы в изогнутой улыбке, отчего та выглядит достаточно хищной. — И слишком доверилась человеку, которого очень плохо знаешь. Впрочем, у Покровских это семейное. Верить тем, кто вас ебет.

В его голосе звучит что-то такое, отчего я невольно опускаю телефон.

— Молодец, сечешь, — одобрительно кивает мужчина. — Я уж думал, он тебя окончательно заколдовал. Так что, Арина Покровская, ты хочешь узнать как твой ебарь, за которого ты собралась замуж, закопал твоего отца?

Мне хочется закрыть уши, хочется его послать. Хочется нажать на видеодозвон и позвонить Демиду. Мне всего хочется, но вместо этого я стою, бездумно глядя на незнакомого мужчину, на лице которого от улыбки не осталось и следа.

Мои руки безвольно повисают вдоль туловища как плети, и я сама напоминаю себе неживую куклу.

— Кто вы? — спрашиваю почти беззвучно. — Кто вы такой? Вы знали папу?

— В той тусовке, которой я вращаюсь, все всех знают, красивая моя, — снова на изогнутых губах мелькает хищная улыбка. Мелькает и исчезает без следа. — Мы с Глебом пересекались, но не общались. Ты неправильно ставишь вопрос, детка. Спроси меня, что общего у нас с твоим отцом.

Он замолкает и застывает в безмолвном ожидании. Но мне на ум почему-то приходит хищник, сидящий в засаде, у которого от напряжения подрагивает хвост и кончики ушей.

— Спроси, спроси, — делает он приглашающий жест.

Его глаза смотрят не мигая, меня обволакивает их гипнотическим воздействием. Только сейчас замечаю, какого они странного цвета. Голубые, но настолько светлые, что кажутся ледяными. Ледяной бездной, в которую я медленно, но верно погружаюсь."

"Встряхиваю головой в надежде выйти из-под этого влияния. Отчаянно сопротивляюсь, мысленно отталкиваясь от дна и всплывая на поверхность.

Я не буду подчиняться. Не буду.

— Не спрошу, — спрашиваю пересохшими губами, — пока не скажете, кто вы такой.

— Тогда я сам скажу, — он меня будто не слышит. — И меня, и Глеба утопил один и тот же человек. Различие в том, что я не считал его другом. А еще в том, что у меня нет дочери, которой можно выебать все мозги…

— Довольно! — меня трясет. — Замолчите! Не смейте говорить так о Демиде. Вы несете полный бред, я вам не верю.

— Правильно, — неожиданно кивает он с одобрением, — ты и не должна мне верить. А кому ты готова поверить, красивая моя? Вот ему поверишь?

Он сверлит взглядом, словно сканирует, затем рывком поднимает телефон, лежащий до этого на столе, и поворачивает экраном ко мне. Меня не покидает ощущение постановочности, нереальности происходящего. Но затем я вижу на экране папу, и у меня отнимает речь.