Дневник моего исчезновения

Передо мной пустой и тихий цех. Бетонные колонны разных цветов поддерживают высокую крышу. Бледный свет сочится сквозь грязные окна под крышей. Гигантские машины с зубчатыми колесами выстроились вдоль стен. Все эти машины для обработки стали, но я не знаю, как они называются. С балок свисают цепи. Вдоль цеха идет железный мостик для прохода. К машинам с потолка тянутся большие шланги, как от гигантского пылесоса. В стены воткнуты разные крючья. Еще здесь есть шкафы с зияющими пустотой ящиками. В воздухе витает запах машинного масла.

Папа рассказывал мне об этих машинах. Он работал здесь до того, как производство перевели в Азию, а завод закрыли. Когда-то здесь работала половина Урмберга. Другая половина работала на трикотажной фабрике.

Вот почему сейчас в деревне так много безработных.

Я прохожу мимо машин-монстров, способных превратить огромные листы железа в маленькие кубики, и пытаюсь представить, каково это было – работать здесь. Папа говорил, что неплохо. Цех был чистым и светлым, зарплата хорошей, а коллеги приятными. Он также говорил, что политики предали Урмберг и что его жизнь была бы совсем другой, останься здесь производство.

Я гадаю, что было бы по-другому. Мама бы все равно заболела раком? Но, может, он пил бы меньше и ему не нужно было бы постоянно ездить к той злобной тетке с биржи труда.

У папы всегда грустный вид, когда он рассказывает про завод. Я пытаюсь его подбодрить. Говорю, что у всего есть и хорошие стороны. Например, поскольку ему не надо работать, у него было время заняться домом. У нас никогда не было бы такой красивой террасы, если бы он работал на заводе.

Тогда он смеется, начинает шутливо бороться со мной и говорит, что я чертовски прав. К черту идиотов с биржи труда и хозяев завода тоже.

Я люблю, когда папа в хорошем настроении.

В глубине цеха стоит стол бригадира. На нем пусто, разумеется, но на полу рядом валяется телефонная книга. Раньше звонить было сложнее, чем сейчас. Сначала надо было найти нужный номер в справочнике.

Мне нравится листать эти старые телефонные книги. Там можно найти имена и номера людей, которые здесь жили, и названия предприятий, на которых они работали. Страницы тонкие, влажные и легко рвутся, стоит за них сильно потянуть.

На полу около стола лежит старый грязный матрас. Рядом стоят свечи. Пол усыпан пивными банками и окурками – свидетельство того, что не только я здесь тусуюсь.

Я осторожно ставлю коробку с башней на пол, присаживаюсь на влажный матрас и открываю рюкзак. Достаю дневник и банку с колой из дома, ищу нужную страницу с загнутым уголком и начинаю читать."

"Недавно случилась странная вещь. П. пошел в туалет. Чуть позже я тоже туда зашла за кремом для рук. Он стоял в углу со спущенными штанами и что-то писал в телефоне.