Дневник моего исчезновения

– Но что говорит эта женщина, которая потеряла память? – спрашивает мама и тянется за вином.

– Ханне? Я не могу вам рассказать. Тайна следствия.

Маргарета поворачивается к маме и показывает пачку сигарет.

– Можно?

– Конечно, – отвечает мама, пододвигая к ней старую пепельницу, которая стоит у нас в кухне, сколько я себя помню.

Маргарета зажигает сигарету и делает затяжку. На лице у нее написано удовольствие. Но сразу после она заходится кашлем.

– О чем они только думали, когда разместили бедняжку у Берит?

– Она у Берит Сунд? – удивляется мама.

Маргарета с жаром кивает.

– Не самая умная идея, – заявляет она. – Старуха едва способна присмотреть за собой и своей хромой псиной.

Она снова делает затяжку. Пламя на кончике сигареты фырчит и мигает.

– Я слышала, что Берит нуждается в деньгах, – произносит мама. – Может, ей хорошо заплатили."

"– У Берит всегда проблемы с деньгами, – ехидничает Маргарета. – Я хорошо помню зиму восемьдесят пятого года. Я ехала рожать в Бергу. Ситуация была критическая, плод перевернулся, снежная буря, я не могла добраться до больницы…

Мне хотелось бы быть сейчас где угодно, только не здесь. Сил нет слушать бесконечные истории Маргареты.

Магнус продолжает сидеть, уставившись в стол. Ни разу за весь вечер мы не встретились с ним глазами. Он смотрит куда угодно – на маму, на Зорро, на еду, в потолок.

Как раз в тот момент, когда тетя начала во всех подробностях расписывать, как Берит одолжила у неё денег, чтобы сменить сгоревшую машину, раздается звонок мобильного. При других обстоятельствах я не стала бы отвечать, но сегодня решила воспользоваться шансом избежать этой истории, которую слышала миллион раз.

– Извините, – говорю я, поднимаясь. – Мне нужно ответить. Это по работе.

Звонит Манфред. На заднем плане слышно шум обогревателя. Очевидно, что он все еще в участке, хотя на часах начало десятого.

Впрочем, его жена с дочерью в Стокгольме. Здесь ему, кроме работы, больше нечем заняться.

Урмберг – это место, полное невозможностей.

Здесь нельзя пойти в фитнес-клуб, нельзя выпить бокал пива в пабе, нельзя купить «Маргариту» в пиццерии. Нельзя зайти в кафе и заказать кофе-латте, нельзя купить вечернюю газету. Нельзя сходить на почту, купить литр молока или коробку яиц для блинов, когда вдруг захотелось блинов, а ты забыл затариться заранее.

Несмотря на это, Манфред только раз ездил в Стокгольм за те две недели, что мы работаем здесь, хотя это всего два часа на машине.

Интересно, что Афсане думает обо всем этом.

Манфред не извиняется за поздний звонок. О не из тех, кто извиняется по любому поводу. И сразу переходит к делу:

– Криминалисты звонили.

– И?

– Кровь на кроссовке Ханне…

– Да?

– Это не ее кровь.