Дневник моего исчезновения

Наверняка он ударил тебя только потому, что ты ему нравишься. С мальчиками так бывает. Они не способны по-другому выражать свои чувства. Поймешь, когда вырастешь.

Сага появляется в дверях.

Волосы приобрели новый оттенок розового, темнее, почти лиловый. Из драных черных джинсов торчат нитки. Белая нежная кожа виднеется в дырках на бедрах и коленях.

При виде меня ее лицо расплывается в улыбке.

– Привет! – спешит она ко мне.

– Привет, – здороваюсь я, внезапно осознав, что не знаю, зачем я сюда приехал.

Но Сага только улыбается, берет меня за руку и тянет в гостиную. Усаживает на диван рядом с кошкой Муссе.

– Как дела? – спрашивает она, садясь рядом по-турецки.

– Хорошо, – лгу я. – Из-за чего они ссорились?

– Ерунда. Беа опять кому-то тумаков надавала.

Я думаю о словах мамы Саги, что мальчики дерутся, потому что не могут по-другому выразить свои чувства. Словно парни – больные монстры, которые умеют говорить только языком кулака. Удар по лицу – «ты милая». Удар в живот – «ты мне нравишься». Тычок в спину – «хочешь со мной встречаться?».

Сага с улыбкой проводит рукой по волосам:

– Я покрасила их в оттенок потемнее. Что думаешь?

– Красота!

– Спасибо, а то мама думает, я выгляжу как шлюха.

Раздаются шаги, и в гостиную заглядывает мама Саги.

– Барышня! – возмущается она. – Я ничего такого не говорила. В этом доме мы не употребляем такие слова. Ты не видела мои черные джинсы?

– Не знаю. А должна была?

Сага закатывает глаза.

– Это мои джинсы. И я хочу надеть их сегодня на ужин у Бьерна. Так что тебе придется их поискать.

Она уходит.

Сага вздыхает, а мне становится не по себе.

Бьёрн Фальк. Новый парень мамы Саги, осужденный за избиение. Швырнувший свою подругу прямо в раскаленную печку в сауне, после чего той пришлось перенести множество операций по пересадке кожи. А я не могу рассказать Саге об этом, хотя должен был бы.

– Красиво, – искренне повторяю я.

Цвет напоминает мне о цветах, растущих летом вдоль канав. Маме они очень нравились.

– Он гораздо выразительнее, – добавляю я.

– Именно так, – остается довольной Сага.

Я поеживаюсь от холода. Сага трогает меня за рукав.

– Ты весь мокрый. Погоди – я одолжу тебе кофту.

– Не нужно, – шепчу я.

Но Сага уже убежала в прихожую. Она возвращается через несколько минут с футболкой и толстой ярко-розовой шерстяной кофтой грубой вязки почти того же цвета, что и ее волосы. На одном рукаве образовалась петля. Сага сует палец в петлю и приподнимает брови.

– Эта кофта за все цепляется.

Я беру кофту, и после коротких раздумий решаю, что не хочу разочаровывать Сагу, и надеваю ее. Кофта длинная, достает до середины бедер.

– Шикарно. Тебе идет розовый.

Я не отвечаю. Мне всегда нравился розовый, но я не могу в этом признаться.

В доме тихо. Ссора прекратилась.