Дневник моего исчезновения

Будет сформирована новая следственная бригада, но мы останемся в импровизированном участке в Урмберге. А в начале следующей недели к нам прибудет подкрепление из Стокгольма.

Цель этого собрания – проинформировать Малика и Сюзетту о деле. Мы планируем провести брифинг после того, как сообщим результаты допроса Стефана Ульссона. Потому что именно это сейчас интересует всех присутствующих. Новость о его задержании распространяется со скоростью лесного пожара.

Манфред кивает, тяжело поднимается и подходит к Сванте.

– Мы только что провели допрос. Стефан Ульссон настаивает на своей версии событий. Сказал, что перепутал дни. В субботу он был у своего друга Улле в Хёгшэ. А что он делал вечером пятницы – в день убийства, – он не помнит. Но думает, что мог кататься на машине.

Манфред изображает пальцами в воздухе знак кавычек.

– В тот вечер была буря, – говорит Сванте, скрещивая руки на груди. – Кому в такую погоду придет в голову кататься на машине?

– На этот вопрос у него не было ответа, – комментирует Манфред. – Стефан Ульссон также сказал, что вполне мог припарковаться на обочине рядом с могильником. Но в лес, по его словам, он не ходил.

– А что с ложью о том, что он не работал в приюте для беженцев в начале девяностых? – спрашивает Сванте.

– Утверждает, что забыл об этом. А что касается ружья…

– Тоже забыл? – усмехается Сванте.

Манфред кивает, но ему явно не смешно.

– Это не шутка, – говорит Сванте. – Он правда сказал, что не помнит? Серьезно?

– Да, так и сказал.

У Сванте на лице написано недоумение. Словно он не может решить, придурок ли Стефан Ульссон или изощренный и беспринципный лжец.

Манфред трогает себя за колено, потом притягивает стул и садится перед доской. Продолжает рассказ:

– Я позвоню прокурору. Мы хотим завтра утром провести обыск. Сегодня суббота – это значит, что он должен направить в суд запрос на арест самое позднее во вторник. До этого момента мы должны связать воедино все ниточки. Понятно?

Все кивают, никак не комментируя. Тишину нарушает только стук ногтей Сюзетты по столу. Глядя на крышку стола, я вдруг что-то вспоминаю.

– Доски, – говорю я.

Манфред недоуменно смотрит на меня.

– Доски?

– Ханне говорила, что помнит доски. А у Стефана Ульссона куча досок в огороде под брезентом.

Манфред кивает.

– Хорошо, что ты вспомнила. Проверим во время обыска. Может, нам удастся найти следы присутствия Ханне в доме Ульссонов.

Сюзетта кончиком языка облизывает темно-красные губы и говорит:

– А что будет с его детьми?

– Я говорила с социальной службой. Они пошлют туда кого-то из своих специалистов по семейным вопросам.

Манфред кивает.

– А ружье?

– По пути в криминальную лабораторию, – отвечаю я.