Дочь моего врага. Цвет горечавки

— Имя и Даровой цветок… — внезапно говорю я, ловлю на себе внимательный взгляд Аеска и с горечью поясняю ему. — Все, что есть, во мне красивого, так это имя и горечавка.

— Я не люблю бросать слова на ветер. Не люблю лицемерить… — отвечает лорд-маг. — Потому я не буду говорить тебе, что это неправда, и ты красива. Но…

Внезапно мужчина встаёт и приближается ко мне. Неужели вот оно, началось? Да я же умру, если он просто ко мне прикоснётся!

Он чужой! Он не Джерт!

Слезы разочарования и страха снова подступают к глазам, и я опускаю голову, в то время как Аеск обходит меня по кругу и замирает за моей спиной.

— Но… в тебе есть что-то такое… — продолжает он. — Что-то, что притягивает меня с того самого мгновения, как я тебя увидел. Возможно, это прозвучит жестоко, но да, ты некрасива. Я смирился со своей внешностью уже очень давно, но ты молода и ты женщина, оттого тебе будет это сделать во сто крат сложнее.

И вдруг я чувствую, как он прикасается к моей оголенной спине. Прохладные и нежные пальцы медленно повторяют линию рисунка, вытатуированного между моих лопаток самой Хеб.

Нет, я не умираю от его прикосновения! И даже более того, оно мне не неприятно! Непонятные ощущения…

— Знаешь, Маргери, я не стану лгать, у меня было много женщин. Красивых женщин… — как ни в чем не бывало говорит Ланфорд. — Когда-то я был таким же юным и наивным, как ты, но за прошедшие года насмотрелся на прекрасные лица, груди, бедра… И, знаешь, девочка, что я понял? Это не главное. Отнюдь не главное… Хотя красота и притягивает, но за ней должно что-то быть.

Лорд-маг замолчал, убрав руки с моей спины. А затем я почувствовала, как он приблизился, ощутила прикосновение грубой ткани его камзола к своей чувствительной коже. Я не видела его, но чувствовала, что он положил ладони мне на плечи и прижался к моей спине, склонился к самому моему уху.

— Ты юна и неопытна, Маргери. Ты нежна и так свежа… Тогда в саду… Я лишь едва прикоснулся к твоей коже, но на ней тот час отпечатались следы моих прикосновений… Ведь так, Маргери? Я чувствую тебя и твой запах. Горьковатый запах твоего цветка, горечавки… В тебе горит огонь, девочка. В тебе есть что-то, непонятное мне и запретное, и я хочу тебя. Хочу с первой же минуты, как увидел. Но я никогда бы не связался с тобой, если бы не знал, что тебя ожидает, если жрец отправит тебя в Арриксакс. В моем сердце осталось слишком много ненависти.

Вот как ни странно, но об Арриксаксе я сейчас думала меньше всего. И о ненависти тоже.

А думала я о нём, о Аеске Ланфорде. И понимала тех красивых женщин, что предпочли его. Просто внутри этого некрасивого мужчины была сила. И спокойная холодная уверенность. Ум. Рассудительность. Сочувствие.