Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

А фирма туристическая – это как легальное прикрытие, хотя там все и по закону. Просто через нее Мазей деньги отмывает. Я про все его дела не буду рассказывать, просто не могу, не просите. Уже за то, что я сказал, он мне запросто голову открутит… И если вы скажете об этом мужу…

– Я не скажу, – перебила Алена. – Дальше.

– А что дальше?

– Почему тогда он не в тюрьме? Раз помогает Мазею?

– Алена Сергеевна, ну вы как маленькая, в самом деле! – грустно усмехнулся Виктор. – Если бы все, кому положено, сидели в тюрьмах, мы бы жили в идеальном обществе. Но так не бывает. И потом – нужно ведь доказать, что Григорий Валерьевич совершал что-то противозаконное. А это, как вы понимаете, проблематично – он очень осторожный человек, не выпячивается, как другие молодые, на фоне остальных выглядит сущим ангелом. И понтов этих новомодных не признает, с мигалками не ездит, на курорты заграничные на субботу-воскресенье не летает личным самолетом. Все в пределах разумного.

– Ага, разумного! – усмехнулась Алена. – Знаешь, сколько стоят мои сапоги? Если перевести на «народные» деньги, то выйдет ровно десять моих прежних зарплат. Как думаешь – это «в пределах разумного»? Или вот серьги он мне подарил на Новый год – это в каких пределах? Я раньше в этот ювелирный магазин зайти боялась, чтобы охрана не выкинула, понимаешь? А теперь у меня в ушах серьги за сто с лишним тысяч!

– Не кричите! – остановил ее Боксер, взяв за руку. – Алена Сергеевна, в мире всегда будут бедные и богатые, так всегда было.

– Но сейчас это не просто бедные и богатые – это очень бедные и чересчур богатые!

– Ну, идите, устройте революцию! – спокойно посоветовал Виктор, не выпуская ее руку из своей. – Что изменится? Вам станет легче, если всех уравняют, Грачева и Мазея посадят, а вы снова будете в больнице пьяных уродов лечить?

Алена вырвала руку, закрыла ладонями лицо и заплакала, понимая, что изменить что-либо она не в состоянии, а как теперь себя вести, просто не знает.

Неожиданная трель мобильника заставила ее вытереть слезы и ответить. Это оказался Олег Коваленко.

– Аленка, ты мне не уделишь завтра пять минут?

– Зачем?

– Ну, ты ведь знаешь, что я завалился на инфекции, может, дашь мне свои конспекты?

– Хорошо. Где и во сколько?

– Давай в торговом центре, часиков в одиннадцать, чтобы тебе рано не вставать?

– Договорились.

Алена положила трубку, а Боксер с интересом посмотрел ей в глаза:

– Кто звонил?

– Никто.

– И с этим «никем» мы завтра встречаемся в одиннадцать в торговом центре?

– Я этого не говорила.

– Зато «никто» сказал! – засмеялся Боксер.